— Лизхен, ну как не стыдно?
— Ну ладно, ладно… — обреченно вздохнула девушка. — Придется идти сдаваться. Но ты сначала поговори с Карлом Густавовичем. Пускай пообещает, что не будет ругаться…
— Поговорю…
Под госпиталь отвели не очень большой особняк, так что найти фон Ранненкампфа особых проблем не составило. Довольно страшненькая голландская медсестричка, ежесекундно стреляя глазками, любезно отвела меня во внутренний дворик к маленькому домику.
А у меня, честно говоря, немного подрагивали ноги. Понимаете, я читал про этого человека, даже помню его изображение по фотографии, а теперь, вот так запросто, придется с ним разговаривать. Очень, знаете ли, необычное ощущение. Даже страшновато немного. Но надо привыкать, здесь очень много персонажей, отметившихся в истории. Тот же Черчилль, Дойл, который Конан, братья Гучковы, подполковник Максимов и еще очень многие. Черт, просто сплошная история вокруг!
Ну да… это он. Породистое сухощавое лицо, пенсне, проницательный взгляд, усталые глаза…
— Чем могу служить? — произнес по-немецки врач, устало массируя переносицу. — Если вы ранены, обратитесь к дежурному врачу.
— Капитан Майкл Игл, — представился я на русском языке. — Нет, не ранен, я к вам, скорее, с дипломатической миссией.
— Вы русский? — удивился Ранненкампф. Говорил он по-русски с сильным немецким акцентом, но достаточно бегло и чисто.
— Скорее, русский американец…
— Очень интересно! — оживился врач. — Но что же вы — присаживайтесь и рассказывайте о своей миссии. — Фон Ранненкампф подвинул ко мне стул. — Вы меня очень заинтриговали…
— Речь пойдет о некой Елизавете Георгиевне Чичаговой… — Я присел и огляделся. Обстановка комнаты очень многое говорит о ее хозяине. Идеальный порядок, суровая аскетичность, даже койка по-армейски заправлена. Много медицинских книг и томик Гете…
— Что с ней? — встревожился фон Ранненкампф. — Немедленно рассказывайте, господин Игл.
— С ней все в порядке, — поспешил я успокоить врача. — Право дело, не стоит беспокоиться. Но, честно говоря, очень боится показываться вам на глаза. Она на самом деле очень храбрый человек и великолепный врач. Ей обязаны своей жизнью очень многие волонтеры, да и сама она не раз рисковала своей жизнью ради спасения других.
— Вы меня напугали… — облегченно выдохнул врач. — Но всыпать ей, честно говоря, совсем не мешает. Экая проказница, мы с доктором Вебером просто поседели из-за нее…
— Карл Густавович…
— Ладно, ладно, — улыбнулся Ранненкампф. — Но все равно: не женское это дело, по передовой шастать.
— Вот и я так считаю, поэтому буду просить вас оставить ее при медицинском отряде. Обещаю, что больше никаких эскапад с ее стороны не последует.