— Вы выстрелили из пушки, баронесса? — Я предложил ей руку, и мы направились к лошадям.

— Даже из этой… этой… — француженка запнулась и экспрессивно выкрикнула: — Даже из этой чертовой кофемолки стреляла!!! И вообще…

— Баронесса… — я любезно придержал стремя ее кобылки, — сами понимаете, в данный момент я связан служебными делами.

— А с кем вы еще связаны? — Франсуаза окинула меня пристальным взглядом. — Вернее, кем ?

— Гм… — немного растерялся я. Собственно, а кем я связан? Вопрос — прямее не бывает. Лизой? Надо же что-то отвечать… — Об этом… и еще о многом, мы поговорим во время обеда…

— Согласна! — и баронесса пустила свою кобылку вскачь. — Ну что же вы? Догоняйте…

«Хороша, стервь! — невольно залюбовался идеальной посадкой француженки и тоже пришпорил своего жеребца. — Ой, Миха, спинным мозгом чую — опять ты куда-то влипнешь…».

Обедали мы в самом шикарном ресторане Блумфонтейна; правда, мне пришлось ждать, пока Франсуаза в очередной раз переоденется. Нет, положительно у меня нет времени на подобные развлечения. Последний раз ведусь, идет она лесом… То ли дело Мадлен и Луиза — безотказные, как автомат Калашникова, опять же не надо заморачиваться всякой куртуазностью. Да и в постели диво как хороши, а эту еще уговаривать придется…

— Итак. Я требую объяснений! — Баронесса гордо вскинула головку, увенчанную изящной шляпкой и целым пучком перьев.

— А именно, мадемуазель Франсуаза?

— Объясните свое… — француженка помедлила, подбирая слова, и выпалила: — Объясните свое… свое… по меньшей мере, бестактное невнимание ко мне.

— Я солдат…

— Положим… — Франсуаза одобряюще кивнула и достала золотой портсигар, усыпанный драгоценными камнями. — Продолжайте, Мишель, продолжайте…

— Я сейчас не принадлежу себе, война полностью убивает во мне чувства… — Я замолк и внутренне ужаснулся той чуши, которую только что смолол.

— Обычные мужские отговорки! — фыркнула Франсуаза. — Даже на войне есть место прекрасному.

Вот же зараза: не баронесса, а танк какой-то… И что же мне делать? Она мне нужна… пока; следовательно, окончательно рвать отношения по крайней мере неразумно. Тогда что?

— Мадемуазель…

— Можете меня называть просто Франсин… — француженка небрежно махнула веером, — я выше этих предвзятостей…

— Хорошо, Франсин… — я дал прикурить девушке, — тогда отбросим условности.

— Давно пора! Смелее Мишель, смелее…

— Итак, зачем вам я?

— Вам прямо так и сказать? — весело рассмеялась баронесса. — Ох уж эти мужчины: зачем, зачем… Ну ладно, так уж и быть, скажу: вы мне нравитесь как мужчина…

— Насколько? — Я все еще не выбрал линию поведения и решил как можно больше вытянуть из баронессы.