— Север — особенный край. Коли вам он не мил… или я… стоит ли себя насиловать?
— Отец велел мне выйти за вас. А вам велел ваш.
— То бишь, если я просто скажу: «нет»…
Деметра задумалась, и Джемис ощутил тревогу: что, если она скажет «нет» прямо сейчас? Еще вчера он бы не сильно расстроился: прожил холостым столько лет — проживет и дальше. А нынче — уже досадно. Чтобы не выдать чувства, он отвернулся, стал глядеть вниз, на улицу.
— Кто такая Ванесса-Лилит? — изменившимся тоном спросил Джемис.
— Вдова Онорико-сводника, подыскивает альтесс и альтеров для знати. А почему вы…
— Да, но зачем?..
Деметра изменилась в лице.
— Я этого и не думал.
Джемис качнул головой:
— Пятьдесят золотых, миледи.
— Дух Червя! Он стоит таких денег⁈
— Его хватит на двоих?
— Пятьдесят эфесов… — повторила Катрин. Принц был богат, но Катрин с детства привыкла считать деньги. — Прошу, уступите дешевле. Вы же мастер ядов, сварите себе новый!
— Я готова стать вашим постоянным покупателем. Всякий раз, когда захочу отравить кого-нибудь, буду обращаться только к вам.
— Не примите за оскорбление, миледи: вы слишком благородны. Острый ум и язык — вот ваши средства. Но ни разу не слыхал, чтобы вы кого-либо отравили. Боюсь, мне долго придется ждать нового заказа.
— Так это вы для себя⁈ Уступлю полцены, если откроете тайну: в кого вас угораздило?..
Кайр и ведьма сидели вместе за завтраком, чаем и обедом. Соприкасались пальчиками, нежно переглядывались, краснели. Отгоняли слуг и наперебой ухаживали друг за другом:
Забыв о еде, сидели над пустыми тарелками и любовались друг дружкой. Если их вовлекали в беседу, то оба начинали отчаянно красоваться. Мирей так и блистала остроумием, независимо от темы. Хайдер Лид по любому случаю вспоминал какой-нибудь свой подвиг. Когда один говорил, второй нахваливал:
Мирей была в закрытом платье с длинными рукавами, лишь тонкие запястья и щиколотки приманивали взгляд. Мирей уронила чайную ложку. Хайдер нырнул за нею под стол и долго не показывался — минуту, две. Кто знает, что он там делал, но Мирей сперва покрылась румянцем, потом засмеялась, потом закатила глаза. Лид вернулся на место, и лишь тогда оба вспомнили, что вокруг есть другие люди. С самым глупым видом Мирей спросила:
И все, буквально все придворные дамы метали взгляды на Катрин Катрин: лукавые, одобрительные, восхищенные. Будто говорили: «Отличная работа, миледи! Перехитрили лису, заставили ведьму хлебнуть своего же зелья!» Катрин воротило с души. Она, кровная шаванка, ненавидела мысль о ядах — а теперь прослыла отравительницей. Южане восторгаются — тупицы. А что скажут Ориджин и Минерва? В Первую Зиму дойдут слухи, что тетку владычицы и вассала герцога отравили в Лаэме за праздничным столом. Долго ли проживет дружба Гектора с волками?..