— Да-да, пора бы нам, — напомнил о себе тюремщик. — Ну, чтоб помянуть как следует…

— Скажи-ка, а от чего он помер?

— Он один был на смене?

— Тело нашли в караулке?

— А на столе в караулке не осталось какого-нибудь сосуда? Например, чашки или кубка?

Мак схватился с места:

— Э, а помянуть?..

За время заключения кучер Пелмон развил мастерство живописца. Новая голая баба, нацарапанная на стене, была явно красивше прежних. Кучер снабдил ее петлей на шее — ну, а что, пускай составит компанию художнику.

— Пора выпить, — ответил Мак и вытащил флягу. — Я доказал, что не ты зарезал Фарнсворта.

— Меня отпустят⁈

Законник и палач заняли два стула, тюремщику пришлось стоять.

— Чтобы ты успокоился, начну с самого приятного, — сказал Мак заключенному. — Если тело неподвижно, а сердце не бьется, то кровь не течет из ран. Одежда Фарнсворта была залита кровью. Это значит, после смерти тело раскачивалось от движения кареты. Стало быть, его закололи еще в дороге, и ты никак не мог этого сделать.

— Спасибо, друг.

— На, хлебни.

— Да ладно! Ты ж не пил все время заключения.

— Ну, как знаешь. А я выпью.

— Эй, ты чего, жалеешь ханти? Я ж тебя от смерти спас!

Мак приложился к горлышку.

— Ты выяснил, кто убийца? — перебил Пелмон.

Он снова хлебнул из фляги.

— Ясен хрен, — согласился кучер.

Кучер перебил:

— А ты куда-то спешишь?

— Эх, торопыга… Ну, ладно, вернемся. Логика — это не фантазии, а предельная строгость мышления. Если отброшены все версии, кроме одной, то она и есть истина, какою бы странной ни казалась. Отца Фарнсворта убили в дороге. Всю дорогу он был в карете один. Вывод предельно прост: он сам вогнал в себя клинок. Больше некому.

— Что ты меня дурачишь? Сам же говорил про зонтик!

— Да хватит! — вскричал кучер. — Говори уже ясно, нам не терпится!

Мак поднял указательный палец:

— Что же?

— Так и есть, — кивнул Пелмон.

Мак торжествующе поднял флягу:

Палач спросил:

— Конечно, чушь! Даже самый крепкий ханти до такого не доводит. А вот что не чушь: он боялся разных орудий убийства, в том числе — ядов. Изучал их действие, проверял пищу на собаке… Предположим, в дороге, после выпитого ханти, у священника схватило сердце. «Меня отравили!» — подумал он в ужасе. Покричал кучеру, чтоб остановил — но тот не слышит. Высунул руку в форточку, попробовал открыть дверь. Но пальцы сводит судорогой, а засов очень скользок. Что ему оставалось? Только стучать и стучать в стену слабеющей рукой. Но кучер все не слышал, карета мчала под грохот копыт… Тогда бедный Фарнсворт достал стилет, который носил при себе. Да-да, носил, хотя мало кто знал об этом! Он жил в страхе перед убийцами, не мог не обзавестись оружием.