Персонал, кстати, тоже не способствовал твоему избавлению. Ведь друг познаётся в беде, и потому все мы тут были ой какими друзьями. Лучшими, блин. И увольнение означало, что твоим друзьям придётся работать без выходных до тех пор, пока в кадровые силки не попадётся свежее мясо.

Вот такие дела. А через двадцать лет какие-то сопляки будут называть миллениалов терпилами. Ну-ну. Поварились бы они в том же, в чём и мы. Поубавилось бы спеси…

— Мишань, извини, — сказал я, когда напарник по приколу перегородил мне дверь. — Я погнал. Здесь будущего нет.

И ведь не соврал ни разу. Итог один: рано или поздно ты уволишься. Вопрос лишь в том, насколько сильно к этому времени обрастёшь долгами.

— Прям решил?

— Прям решил.

— А две недели отработать?

— Да пошли они в жопу.

С тем я закинул рюкзак на плечи и двинулся к выходу. Из серой беспросветной унылости, которая несёт тебя по течению, и прямиком навстречу новой жизни — солнечной, яркой и сочной как сок. Ведь учитывая новые обстоятельства, я не собираюсь бездарно тратить своё время. Ни единого, блин, дня. И это не какое-то там волевое драматическое решение. Это просто голос разума.

С высоты прожитого, пускай и резко позабытого опыта, все нынешние проблемы казались мне мышиной вознёй.

— Давай, Лёх! Удачи!

Напарник провожал меня взглядом, в котором безошибочно угадывался коктейль из зависти, уважения и обречённости. И тут, на самом пороге:

— Самарин? А ты куда это собрался?

Антон, мать его за ногу, Викторович. Куратор нескольких точек, включая нашу. Такой же нанятый по объявлению ребёнок, как и все мы здесь, только чуть постарше. Аж двадцать пять лет человеку! Вон какой сурьёзный: в плаще, с дипломатом и блюшкой в ухе. Косплеит успешного человека и искренне думает, что у него получается.

— О! — обрадовался я и сразу же сообразил одну перспективную схему. — Ты-то мне и нужен!

— А давно ли мы перешли на «ты», Самарин?

А я прям почувствовал, как у меня на лице лыба в тридцать два зуба растянулась. Антон который в те времена казался мне большим начальником и вызывал, скажем так, опасение, теперь в моих глаза резко сдулся. Много кого мне с тех пор пришлось встретить пострашнее него.

— Тише-тише-тише, а то сейчас на «слышь, ты» перейдём. Смотри, какая ситуация: я уволился. Заявление сам за меня напиши и придумай, как бы мне побыстрее получить полный расчёт. Только настоящий, сам понимаешь. Созвонись с офисом. Скажи, что ситуация из ряда вон. Деньги на лечение срочно понадобились или что-то ещё. Можешь даже поплакать, если придётся. Понял?

А Антон Викторович вроде бы понял, но с предложенными мною тезисами явно был несогласен. Сурово поднял бровь, поставил дипломат на пол и начал стягивать с себя…