— М-м-м, я сейчас не совсем понимаю о чём вы, — Борович поднял бровь и ещё раз оценивающе осмотрел меня с ног до головы. — Но разобраться хочу. Давайте-ка я сперва поговорю с Григорием Александровичем и Григорием Геннадьевичем, как и планировал, а потом с удовольствием выслушаю молодёжь.

Признаться, тут я малость потерялся. Заранее накрутил себя и уже настроился на конфликт, а ко мне… вот так. И это что же получается? Получается, что Борович нормальный мужик что ли? Чудеса какие-то, не иначе. А у меня ведь генетическая установка бить буржуев стоит и… короче, как так-то⁈

— Я тебе позвоню, — шепнул мне на ухо Воронцов. — А сейчас потеряйся, зараза такая.

Что ж? Сказано — сделано. Вместе с Катей мы вернулись в проветренный до уличной температуры павильон, врубили ветерок и начали выстраивать линию защиты Губарева. И судя по тем образным метафорам, что подбирала Катя, я понял что девушка действительно рвётся на своё место.

— Смотри: у нас есть готовый герой. Местный парень, воплощение мытищинской мечты, верно? Это же за душу должно трогать! Это же своё, родное, читатели такое обожают. Запомни: «плевок в душу тем, кто следил за командой с момента её основания».

— Запомнил.

— Напирай на то, что первая ошибка легионера и разразится скандал. А ему нужно, чтобы его как владельца команды полюбили.

— Ага.

— И по Губареву пробежимся. «Краеугольный камень команды, его сердце и душа» — раз. «Команда живой организм, а Губарев его иммунитет» — два. «Вратарь — это зеркало, в котором фанаты видят себя» — три.

— Ну… последнее уже перебор.

— Согласна, — кивнула Катя и продолжила расхаживать взад-вперёд. Признаюсь честно — залюбовался. Не столько на внешность, сколько на свет что попёр у неё изнутри во время генерации идей. Горит девка своим делом. Пылает!

— Алло, Самарин, подходи.

— Уже бегу, Григорий Геннадьевич!

Итак. Вместо посиделок в душном офисе, Борович решил вместе со мной дать кружок вокруг поля и заодно осмотреть команду. Мужчина шёл со мной рядом, а в двух шагах позади следовала его охрана.

Яков Давидович спросил о чём я хотел поговорить, а я залпом выдал всю подготовленную на репетиции базу. При этом мужчина меня ни разу не перебил, и даже кивал в правильных местах, а затем, будто желая поскорее закруглиться с этой темой, сказал:

— Я посмотрю, что можно сделать, — и с подозрительно короткой паузой задал вопрос: — Так значит это всё твоя идея? Маскот, атрибутика, спортпит чтобы не прогореть?

— Моя, — не без подозрения ответил я, на что Борович лишь засмеялся.

— Да не переживай ты! Не собираюсь у тебя ничего отжимать. Просто интересно, как у тебя, Алексей Павлович, голова работает. Почему ты именно этим решил заняться?