Во-вторых, Хорватия так и так уже обеспечила себе первое место в группе и потому может играть на полшишечки. Для них сегодня не изменится ровным счётом ничего, и на кой-тогда вообще стараться? Чтобы что?

Ай, ладно…

— По идее нам туда, — я указал Лёне дорогу.

Благо, Жаров выдал чёткие инструкции по тому, как добраться до места. Сами бы точно не нашли, ведь по ходу дела выяснилось, что никакого «Бумажного Завода» в Балашихе толком не существует — просто группа мелких предприятий, корпуса которых разбросаны по городу и работают сообща. Где-то салфетки производят, где-то небольшая типография пристроилась, где-то ещё что-то. А макулатурка так вообще отдельное царство-государство.

— Паркуйся тут, Лёнь.

Чтобы не мешаться фурам, мы встали подальше, среди хаотично припаркованных легковушек сотрудников. Я выпрыгнул из машины, просигналил нашему водителю чтобы не спешил, и двинулся к здоровенному зданию из серого бетона с классической длинной приёмкой.

Первым же делом подошёл к мужикам-грузчикам, собравшимся на перекур, и спросил куда нам вообще выгружаться. Дескать так и так, мы здесь впервые. На вопрос: «А вы вообще кто?», — просто назвал свою фамилию.

— Не знаю, — за всех сказал один из мужиков. — Иди к Юричу подойди, он всё расскажет.

— А Юрич у нас где?

— Так вон же он сидит.

— О…

Внезапно. Я ожидал, что администрация приёмки будет находиться внутри корпуса, но грузчики указали на чёренький и наглухо тонированный ниссан «патрол», который приткнулся между фурами и вовсю пердел выхлопными газами.

— Сып-па-сиба, — кивнул я и пошёл туда, куда послали.

Спорить было бы странно. Может, тут всё действительно так заведено?

— День добрый, — я постучал по тонировке с пассажирской стороны и подождал, пока стекло с жужжанием опустится.

— Чего тебе?

Внутри сидел мужик лет сорока крайне неприятной наружности. Я, конечно, не большой ценитель мужской красоты, и в целом мне насрать на то, кто и как выглядит, но тут даже я дрогнул. Маленький он какой-то, несуразный. Глаза на выкате, как у мопса, трёхдневная щетина растёт клоками, а огромные яркие губы похожи на два переваренных вареника с вишней.

Какой-то… вурдалак, сука. Человечий враг.

— Я Самарин, — первым делом я, конечно же, представился. — Привёз двадцать тонн. Куда сгружать?

«Юрич» в ответ ни поздоровался, ни назвался. Суетливо заёрзал на сиденье, оглядываясь по сторонам.

— Вот это твоя? — спросил он, нашарив глазами фуру.

— Моя.

— Арендованная?

— Да.

— Водиле заплатили?

— Заплатили.

— Ага…

Юрич открыл бардачок, достал оттуда охреневшей толщины пресс с зелёненькими тысячными купюрами, максимально отвратительно облизнул палец и начал отсчитывать денежку.