Пребывающая в прострации помощница вздрогнула всем телом от крика начальника и навела на меня мелкий пистолетик, по типу стародавнего «Дерринджера». В её узкой ладошке он смотрелся не так уж и карикатурно, а выстрелы в закрытом помещении прозвучали, почти как настоящие. Живот и бок обожгло острой болью, но третий раз на спуск нажать девушка уже не успела. Её отсечённые пальцы посыпались на пол один за другим, а следом упал и пистолетик.

Ещё ничего не понимая, Ася поднесла фонтанирующую кровью культю к лицу, и тут бабочки взялись за неё всерьёз. Пронзительный крик быстро сменился булькающим хрипом из порезанного в нескольких местах горла. Дальше на экзекуцию я смотреть не стал, сосредоточившись на собственных ранах.

Не знаю, на что она надеялась, метя мне в живот. Даже если мелкокалиберные пули при невероятном стечении обстоятельств смогли бы повредить передатчик, это решительно ничего не меняло. Пастырь уже получил контроль над подземным комплексом и не собирался выпускать никого отсюда живым.

Как и обещал мне накануне в очередном письме-инструкции.

Но помирать вот так, будучи привязанным к стулу и с дырой в брюхе не очень-то хотелось. Поэтому я обратился к последнему выжившему, который продолжал исторгать из себя всё то, что успел съесть за прошедшие дни:

— Игорь Викторови-и-ич, приём!

Но тот очень вяло реагировал на внешние раздражители.

— Эй, Гуцал, мать твою! Хочешь отсюда выбраться, или нет?

— А⁈ — он перевёл взгляд полубезумных глаз в мою сторону.

— Освободи меня, и я помогу тебе отсюда уйти, слышишь?

Мужчина судорожно кивнул, вытерев грязные губы ладонью, после чего спросил:

— П-почему они нас не т-трогают?

— Это временно, — не стал я его обнадёживать. — Голограммы запрограммированы атаковать в первую очередь наиболее быстро движущийся объект. У нас осталось не так много времени.

— А если просто не д-двигаться? — ухватился он за спасительную мысль.

— Не забудь ещё прекратить дышать и останови сердцебиение, тогда они тебя точно не тронут.

— П-понял, не вариант. Что д-делать?

— Для начала встань и освободи меня. Медленно, будто под водой двигаешься.

Гуцал стёк с обгаженного кресла и осторожно пополз ко мне. Благо, нас разделяло всего ничего — каких-то несколько метров, а бабочки либо допиливали девушку, либо погнались за шустрым Рабадановым. Из-за открытой двери до нас доносились приглушённые выстрелы и крики обречённых людей. Гарнитура в отсечённом ухе охранника шипела что-то невнятное, но в таком бедламе было не разобрать конкретных слов.

Соучредитель трясущимися руками расстегнул фиксаторы вокруг моих запястий и предплечий, а дальше я освободил себя сам, морщась от боли. Внутри меня будто проворачивался раскалённый шампур, методично накручивая мои внутренности на ось. Ноги подкашивались от уколов и кровопотери, но мне удалось кое-как подняться. Химия неожиданно оказалась полезна, притупив боль и не давая провалиться в небытие раньше времени.