— Сейчас по лбу дам, — в нехарактерной для неё манере огрызнулась Маруся и глянула так, что стало ясно, и вправду даст.
И что достали её.
С принцессой.
И вообще. В сумме так сказать, достали…
— Слушай, там, кажется, едет кто-то… — Таська вдруг развернулась и, привстав на цыпочки, приложила ладонь к глазам. — Точно… даже знаю, кто… лягушонка в коробчонке.
Красная сияющая лаком машина, на которую и пыль садиться остерегалась, и вправду походила на коробчонку. Лакированную вот.
Остановилась она у конторы, из которой выглянула Анна, чтобы тотчас скрыться внутри. Чего-то они с Василисой обсуждали, то ли те самые взрывы, на которые Таську не пустили поглядеть — подумаешь, ворона, граната, чего на них смотреть, то ли факт теоретического упокоения батюшки. То ли по-настоящему глобальный вопрос о сене, соломе и грядущей уборке полей.
В общем, Офелию не сочли достаточно вескою причиной беседу прервать. А вот парень, тихо сидевший на ведре и ковырявшийся не то в трубе, не то в чём-то, трубу напоминающем, голову поднял. И руки отёр тряпицей. Поднялся. Потянулся.
— Доброго дня, — тягучий голосок Офелии заставил Яшку уши прижать, Менельтор и вовсе к сараю отступил, правда, низко опустив голову и видом своим показывая, что за родное сено он будет сражаться. — А вы тут всё смотрю, сельской идиллии предаётесь.
Она была в белом платьице, каком-то лёгком и воздушном, будто из тюли сшитом. И платьице это норовило развернуться, разлететься тончайшими крыльями, а заодно уж просто неприлично обвить фигуру треклятой Офелии.
Фигура у неё имелась.
Точёная.
И тем самым бесившая до крайности.
Таська рядом с нею сразу начинала чувствовать себя огромной и неповоротливой, и вовсе не такой, какою надлежит быть светской даме.
— Чего тебе? — поинтересовалась Маруся и Таську под руку взяла, будто наперёд удержать пытаясь. — В гости заехала? Так мы не приглашали.
— От вас разве дождёшься…
— Не дождёшься, — Маруся потянула Таську за собой, поближе к этой вот. А вот парень стоял, скрестивши руки на груди и с красной машинки Офелии взгляда не сводил. — Тебе здесь не рады. И папеньке твоему тоже.
— Папенька приболел. А я… мы ведь с тобой не ссорились.
— Было бы с кем.
— Вот и я думаю, — Офелия лучезарно улыбнулась. — Причин нет совершенно… папенька несколько увлёкся. Он у меня азартный очень. И упрямый. Если чего решит, то уже костьми ляжет. А по мне всё это бессмысленно. Пустая трата нервов и ресурсов… в общем, дело против вас я приостановила. Лучше худой мир…
Таська ей не поверила.
Впрочем, как и Маруся.
— Вот, — девица вытащила бумаги. — Это утренние постановления… хода не дам. Понимаю, что будет новый виток судов, потом разбирательств. В общем, там договор. Мы отказываемся от претензий, если вы сделаете шаг навстречу.