За трупы всегда отчитываться муторно.
— Найдёнов! — Черноморенко только и вздохнул. — Я ж сказал, предупредительным…
— Так это… — Найдёнов обнимал трубу гранатомёта. — Думаете, не поняли?
Поняли.
И остальные машины, коих десяток набрался, убрались из зоны досягаемости. Ну, это они так думают.
— Ишь ты… Вепри, — Петрович сплюнул. — Живы ещё, паскуды…
Живы.
Пока во всяком случае. И Черноморенко вот тоже интересно, кто этакую падаль сюда притащил. А главное интересно, с чего это наёмнички так осмелели.
Вона, стоят…
Переговариваются.
— Пойдём, что ли, — Черноморенко отер лысину платочком и подумал, что вид у него не больно подходящий для переговоров. Шорты.
Рубашка с пальмами.
Жена сама выбирала и утверждала, что очень она Черноморенко идёт. Что прямо настраивает на мысли о грядущей пенсии и отдыхе дачном. Чем внушила к рубашке некоторую подспудную неприязнь. А потому, верно, и вытащил её Черноморенко для маскировки и работы в коровнике.
А тут вот.
Переговоры.
Ну кто ж знал?
— Пойдём, — согласился Петрович. — И Рапунцеля своего бери…
— Я Мишка!
— Разговорчики! — рявкнул Черноморенко. — Гранотомет Захарке отдай… на всякий случай. В общем так, твоя задача, Найдёнов, мордой торговать.
— Чего?
— Стоять за спиной и не маячить, но фактом присутствия осложнять потенциальному противнику возможные манёвры, — Петрович ткнул пальцем в сторону машин.
Пара джипов из военных, уж больно вид характерный. И не нашинские. Штаты? Похоже на то… а вот тот, дальний, типа командный.
И всякое паркетное фуфло, которое блестит красиво, но защита дерьмовая.
Так-то и с военных артефакторику снимать положено, когда в гражданские руки переходит, но что-то подсказывало, что взамен снятой Вепри другую поставили, собственного производства, иначе машинка бы их попадания Мишкиного не выдержала бы.
А Черноморенко заприметили.
Вона, тоже троица идут.
— Надо же, какие люди, — Черноморенко ощутил прилив сил и желания набить морду. Одну конкретную лощёную морду, принадлежавшую бывшему подданному Российской империи, а ныне гражданину Соединённых штатов. — И какими ветрами в наши-то широты занесло, Алексин?
— Черномор, — у Алексина щека дёрнулась.
Левая.
Но улыбнулся, демонстрируя белизну и ровность протеза.
— Боюсь спросить, а ты что в этой дыре делаешь?
— Так… к другу приехал, — Черноморенко приобнял Петровича. — И ребяток своих вон привёз. Дай, думаю, отпуск проведём на свежем воздухе. Чтоб сельская, эта, идиллия… коровки там, молочко. Детям молочко очень полезно.
У Алексина дёрнулась и правая щека.
И нос пощупал, небось, вспоминая, как тот в последний раз хрустнул. Эх, надо было добивать, но…