Он чихнул так, что уши дёрнулись.
— А п-готому, — упрямо повторил посол. — Это место и дальше будет стремиться соединять дг-уши… п-гобуждать в них любовь…[1]
— И как надолго? — стало вдруг слегка не по себе. А если и то, что Александр чувствует, это не его? Это вот внешнее воздействие? А он уйдёт из зоны или само по себе теперь прекратится и… и что тогда?
— Д-гумаю, дело здесь не во в-гемени… и это в-гоздействие не имеет ничего общего с ментальным или иным видом пг-ринуждения. Сгорее здесь пг-рисутствует момент… катализатора, как я бы выг-разился. Магического… из-гвините. Если… нет симп-гатии… или возможгности… или д-гуша не г-готова… или сег-дце занято кем-то иным. Или п-госто двое не подходят дгуг дгугу… то ничего не случится.
— А если подходят? — Александр с трудом удержался, чтобы не передразнить посла.
Нехорошо, но очень хотелось.
— Т-гогда сила взаимного пгитяжения бгудет такова, что устоять не пголучится… и незачем… кто в здгавом уме откажется от счастья? — посол произнёс это весьма печально. — И пгегеживать не стоит… если однажды свет тгонул душу, то душа эта не пгозабудет его.
Как всегда. Даже сопливый эльф остаётся эльфом. Говорит много и пафосно. Но главное Александр понял: не пройдёт. И вообще… и не надо. Любовь, в отличие от соплей, жить не мешает.
Да и в целом вон Алёнка подозрительно поглядывает. Может, решила, что он хочет обратный ход дать? Не дождётся. От одной мысли о том, что он без Алёнки останется, хотелось огнём чихнуть, дыхнуть и вообще… выразить своё несогласие действием.
Вместо этого он сгрёб Алёнку и поглядел на посла, а тот попятился и носом распухшим дёрнул. Отчего стало совестно и Александр предложил:
— Может, вам уехать? Отсюда?
Нет, а то ещё помрёт посол, что потом Пресветлому лесу говорить? И ладно бы в героическом сражении, это ещё как-то объяснили бы, мол, жертва во имя всего хорошего, доброго и светлого. Медаль там дали бы. Да ладно, Александр ради такого и орден учредил бы. Не жаль. Ну а если он соплями захлебнётся?
Такое точно не поймут.
— Н-не п-гоможет… но да, я бы с вашего дозволения… удалился бы… п-после того, как г-решу п-гоблему… с изгнанниками… апчхи!
Чихал он громко.
Интересно, если от чиха уши отвалятся, это будет считаться ранением в бою? Или производственною травмой? Александра так и подмывало спросить. Останавливало лишь понимание, что к вопросу отнесутся со всею серьёзностью. А эльфу и так плохо.
— П-гесветлый лес… гад…
Ещё какой гад, этот их Пресветлый лес.
— … б-был бы пгинять… всех домой… и многие, полагаю, захотят встг-ретиться… лично выг-разить пг-ризнательность… ох…