— Нам предстоит организовать фестиваль.
— Какой? — уточнил Пахом.
— Какой-нибудь фестиваль.
— Ну… Организуем. Что уж тут. Вон, в столице… — Саволенко выдохнул с облегчением. Рано он это. Ой, рано. — Уже вовсю организуют… в поддержку властей. Этот… сельского хозяйства или чего у них там.
— Не в столице, — Поржавский решил задавить ростки нездорового оптимизма на корню. — В Конюхах. По инициативе снизу. И желательно в кратчайшие сроки.
— Фестиваль нужен в кратчайшие сроки или инициатива? — благоразумно уточнил Пахом.
— И то, и другое. Про инициативу снизу я уже распорядился. Будет. С фестивалем сложнее. И потому счёл возможным пригласить молодых, но очень… как это… креативных…
— О нет…
— Специалистов, с которыми некоторые из вас уже знакомы, — завершил фразу Поржавский.
И снова посмотрел.
Нынешнее собрание проходило в расширенном составе, а потому опасения приглашенные специалисты вызывали лишь у Саволенко. Да Пахом тихонечко произнёс:
— Мне до сих пор в кошмарах сняться яйца Чингисхана… суслячьи… особо эксклюзивной серии.
— Могу посоветовать хорошего психиатра, — встрепенулся министр образования. — И специалист отличный, и таблетки у него замечательные. Пьёшь и прям чувствуешь, как душа в гармонию приходит. И такое спокойствие…
Он лучезарно улыбнулся.
— … что даже перспектива новой реформы не трогает.
И вправду, видать, хороший специалист. Надо будет контактами разжиться.
— В общем… за последние пару часов группа рассмотрела возможные варианты и набросала примерный сценарий. А потому… прошу… русский… так сказать, креатив.
— Это вроде бунта? — уточнил министр сельского хозяйства.
— Хуже… — министр культуры заблаговременно прикрыл глаза ладонью. — Много хуже…
На сей раз мальчики были в одинаковых голубых пиджачках с очень узкими рукавами и белыми кружевными манжетами, из узких рукавов торчащими. А Василиса даже платье надела. Розовое. И тоже с кружевом. Правда, платье несколько дисгармонировало с лысой головой и конскою подковой, которую девица надела, то ли очень модным украшением, то ли сглаза опасалась.
Это она правильно.
Это разумно.
— Доброго дня, — сегодня Иннокентий выглядел ещё более бледным и не выспавшимся, чем в прошлый раз. Тонкая его шейка торчала по-над пышным кружевом воротника. Светлые волосы он разобрал на пробор, который зачем-то подрисовал фломастером.
Тоже от сглаза.
Не иначе.
— Рад… оказаться в столь высоком обществе.
И нервничал он куда больше. На министров поглядывал с откровенной опаской.
— Времени у нас мало, а потому перейду сразу к делу…
Все закивали, соглашаясь, что так оно лучше всего будет.