Я слышал, как главный из этой группы партизан, крепкий седоватый мужчина с усами, сказал Виктору:

— Немцы здесь непуганые. Тыловики. Но, охрану возле цехов поставили все равно достаточно сильную. Два пулемета на вышках и забор в два ряда из колючей проволоки, вдоль которого патрули ходят. Похоже, вести про исчезновение людей и имущества из соседнего села повлияли. Раньше только с вышек охраняли, без патрулей. Там, где все сельчане пропали, немцы сильно всполошились и весь лес вокруг прочесали с собаками. Но, результатов поисков никаких нет, и немцев это бесит еще больше, потому что понять они никак не могут, что же такое произошло. Ведь все следы обрываются в никуда! А здесь мы все подготовили. Как только будет сигнал, немцев на вышках и в патруле наши парни ликвидируют. А в самом поселке наши люди предупреждены.

— Отлично! Значит можно готовиться и к эвакуации. Только подождать немного все-таки придется, когда сюда наши силы прикрытия из крепости подтянутся. Сейчас свяжусь со штабом по рации. Пусть начинают выдвижение немедленно, — сказал Виктор.

Когда пробойник выключился, портал закрылся с легким потрескиванием, последние зеленые искры погасли, и ночь со стороны 1941 года снова стала обычной и темной, без сверкающих молний. А мы с Антоном остались на холме по другую сторону портала в нашей каверне, в эпохе варягов и разной чуди, но тоже все-таки на Псковщине, а не где-то в совсем неведомом мире, как мы опасались поначалу. Так уже жить было понятнее. И от этого понимания, что все-таки не в ад нас занесло, не на чужую планету и не в эпоху динозавров, делалось на душе немного полегче. Потому что здесь тоже обычные люди живут, а не инопланетяне какие-то. Только древность вокруг, конечно, глубокая. И даже непонятно точно, какой сейчас год? Сам город Псков еще даже не основан! А на его месте, как сказал Штерн, находилась пока лишь обыкновенная деревенька, ненамного больше других соседних. Так наш начальник слышал от разведчиков.

Пленный немец, молодой ефрейтор, дрожал, широко раскрытыми голубыми глазами озираясь по сторонам. Он явно не понимал, куда его притащили, но больше всего его пугали даже не мы, а партизаны — их грязные, изможденные лица и холодные злые взгляды.

— Как организована охрана завода? — резко спросил Виктор по-немецки.

Пленный замотал головой, мол, не знает, но один из партизан, коренастый мужик в рваной шинели, тут же дал ему подзатыльник, выкрикнув:

— Говори, фашистская морда, а то хуже будет!

Испуганный немец по имени Фриц забормотал что-то о том, что он простой водитель из ремонтного взвода и знает только то, что охрана слабая, а весь гарнизон в поселке, — это всего лишь один взвод пехотинцев-тыловиков, да их взвод ремонтников. И никакой особой бдительности они не проявляют. При заводе технику подбитую ремонтируют. Вот пока и вся их боевая задача.