Ха, так то молодец, подруга!

— Эй, ты слышала⁈ — повысив голос, глядя в глаза имперке, спросил я. — Наши сородичи, верные Агтулху Кацепт Каутль самки, лучше умрут, чем позволят себя продать чужому племени. Рабов ещё много, бери с собой моих помощниц и ищи себе ещё. Думаю, взамен этой неумехи ты найдёшь себе одну, а может даже целых двух, более достойных рабов.

Синий пиджачок стоял напротив и сверлил меня недовольным взглядом. Сука, ей что, не доходит⁈ Вспоминая сегодняшний сон, то, как за мою же силу меня же и разозлили, а быть может и прокляли, слегка взбесился…

— Федерация своими не торгует, — рыкнул я. — Бери двух или проваливай с пустыми руками.

Прибывшая имперка в лице переменилась. В грозном взгляде, в том, как она глядела прямо мне в глаза, тут же промелькнула слабость. Она наклонила голову вперед, покорно кивнула, взглядом уткнулась мне в ноги, туда, где до сих пор лежала пленница, и произнесла:

— Прошу простить, думаю, я обозналась, выбирая лот для торговли… Прошу, не гневайтесь, Агтулх Кацепт Каутль, Империя видит в вас друга, и я…

— Я тоже вижу в вас друга, — высвободив вторую ногу из рук пленницы, подхожу ближе и приобнимаю первую из пиджачков, прибывшую к нам. — Поэтому предлагаю вам пройти со мной, из числа многочисленных пленников выбрать самые ценные и менее значимые, чем наша «проблема» товары. Уверен, один из «лотов» вы отдадите капитану как законный, а второй можете непременно назвать вашей личной наградой и моим подарком!

— Подарком, но за что? — поддаваясь моему давлению, двигаясь в сторону ангаров, спрашивала имперская женщина.

— Как за что? За очаровательные глаза, фигуру, строгость, стойкость и, конечно же, за будущий успех наших дальнейших торговых отношений, — говорю я, приобняв и притянув к себе воительницу. — Ваша строгость в голосе, а также умение сдерживаться, ух… буду честен, готовностью уступить мне эту пугливую дурочку, вы покорили моё нежное мужское сердце. Я был готов сдаться и дальше не спорить, но вы, явно чувствуя мою слабость, таки сделали мне приятно. Поэтому я предлагаю вам двойную плату. Берите тех, кто…

— Кто вас презирает и ненавидит? — Так же положив мне руку на плечо, проговорила имперская дама.

У кошек за её спиной от злости волосы как намагниченные дыбом повставали. Они были готовы порвать посланца и ту, кто шёл вслед за ней.

— Прошу, полегче, — попытался поднять я руку и, будто случайно, положил ту на грудь переговорщицы. Успокаивал я именно своих, а вот повлиять своими действиями пытался именно на синий пиджачок. — Ой, простите, это не то, что вы подумали…