Представление родственников шло долго, настолько, что я запомнил лишь её имя и то, что она подруга Леи, ведь все её родственники, включая мать, как позже выяснилось, погибли. Вот только погибли они не в простых конфликтах и расприях между племенами, а в полноценном, спланированном истреблении тех, кто метил в старейшины, а также смел хоть как-то перечить их решениям. Молодые кошки едва слышно шептали мне на ухо предупреждения, сердито и уверенно предостерегая: «Идти против совета старейшин опасно. Возражать Добрыне, что за пояс заткнул весь совет — ещё опасней».
— Будьте бдительны, Агтулх, рядом с семенами любви всегда есть другие семена, злобы, ревности, отравленные удобрением несвершённых деяний. — Склонив голову, последней покидает шатёр Нандин. Она зацепила меня, затронула больную тему, и, не сумев сдержаться, я спросил:
— Откуда ты это знаешь?
— От матери. Она рассказала мне об этом за день до того, как погибла от рук Чав-Чав.
Шли вторые сутки, как куда-то пропала мой личный «защитник», «любовник», а также Дамоклов меч — медоед по имени Рабнир. Исчезновение её сказалось на моём окружении. Потеряв страх, на меня косились все и каждый. При этом, пока прошла только одна ночь Агохлу и Оноха; они, запертые со мной в лагере, пока что себя сдерживали. В дальнейшем, отдыхая в этом заполненном горячими головами лагере, мы могли столкнуться с тем же, что и в Столице. Долгое нахождение рядом со мной «вредит» боеспособности подразделений, и даже приказы Олай со стариком не всегда могут остудить разгорячённый, молодой и влюблённый ум.
Вдали от главной деревни, от яслей, грядок и курятника, в котором мог и чувствовал себя полезным — здесь, в этом месте, с виду напоминавшем одну большую казарму, я был дорогим и совершенно бесполезным пленником. Лишь изредка, буквально на час-другой, старик давал добро, чтобы меня как собаку выгуляли, дали походить по лагерю, и под печальные вздохи служивых опять завели в шатёр. Так было вчера, так прошло моё сегодня, и наступило завтра. Красные кресты империи, с нашего позволения, продолжали укрепляться на берегу, при этом совсем не торопясь идти на переговоры. Это напрягало меня и очень нервировало Добрыню, перед коим я в груди бился, уверяя, что всё пройдёт как надо.
На третье утро, дыша свежим воздухом, наблюдая за утренними спарингами хвостатых красоток, ощутил привычное, гнетущее давление за спиной. Сегодня погулять дали даже меньше, чем вчера… Обернувшись, столкнулся с взрослой Кетти, на наши лет под тридцать пять, может, даже старше.