Жопа!

Будет интересно.

— … Джо?

— Да, мой ученик?

— Мне что, придётся отдать королю свою долю сокровищ…?

— Ты все правильно понимаешь, дружище. Именно так и есть!

— Джо. Ты…

— Гад, сволочь, подонок, манипулятор и проходимец. Именно то, чем ты хотел быть, напрашиваясь ко мне в обучение. Смотри и учись, Астольфо! Смотри и учись.

Дома меня ждал страшный скандал с битьем тарелок, криками и попытками натравить сына ради избиения виновника большого женского горя. Лючия заламывала руки, рыдала о «предательстве» и об измене, обнимала Игоря и трясущимися руками брала с подноса, принесенного невозмутимой Араньей, ром в большом фужере. Пикантной изюминки сцене придавал тот самый Эфирноэбаэль Зис Овершналь, сидевший с видом солдата, прошедшего два Вьетнама подряд и не уверенного, на каком он свете. Во всяком случае, взгляд на тысячу ярдов у эльфа получился просто идеально.

— Как ты мог⁈ Как ты посмел⁈ Я верила тебе! Я ношу твоего ребенка! — стереотипные женские обвинения неслись одно за другим, угрожая ушам и мозгам всех обитателей башни, — Ты изменил мне! Ты…

— Защищал тебя, — спокойно прервал я череду самовлюбленных упреков беременной женщины, хлещущей ром как водичку.

— От чего⁈ — вопль богини мог претендовать на премию в области высокой драмы.

— Ну, например, от этого, — я достал припрятанный заранее фиолетовый кабачок, принесенный мной (не Эфирноэбаэлем!) из логова Наталис.

— Ч… что? — на меня уставились прекрасные девичьи глаза. Ну не на меня, да, — Это… ура-ура?

— Ага.

— Не может быть!

— Может. Их Шакалот посадил.

— Н-нет!

— Да.

— Не… дай его сюда. Я позабочусь, чтобы этот плод никому не принес зла!

— Хрен там плавал и нырял! — рявкнул я, подрываясь с места и швыряя зловещий целебный кабачок в стену, от чего тот испарился в безвредном взрыве, — Не в мою смену!

Кто-то болезненно икнул. Богиня злобно засопела, готовясь к новому раунду, а я, демонстративно отряхнув руки, сказал, глядя в её искаженное разными эмоциями личико:

— Я не верю, что Шакалот бы решил причинить тебе зло, Лючия, к тому же, он единственный, кто помог мне и этому миру, когда Скарнер нашел способ не только вырваться, но и набраться сил. Поэтому я решил ему помочь, многого он не просит, зато обещает уйти отсюда и снять с себя тот облик, в который ты его превратила.

— Он просто знал больше! — Лючия уловила в моей недолгой речи главное, а именно — упоминание о собственной бесполезности, — Так нечестно! Ты мой святой!

— Я будущий отец твоего ребенка! А с ним у меня просто бизнес! И я твой мужик, а не твой святой!

— Это одно и тоже!