И он появился.
Огромный и могучий краснокожий мужик со зверской рожей, изогнутыми черными рогами, голым мускулистым торсом, с черными же крыльями, размахом метра в три, и даже с хвостом. У него даже копыта вместо ступней были! Черные. Настоящий, стопроцентный, классический демон!! В штанах.
Святые макароны, как же он был избит!!!
Крылья переломаны, хвост завязан, вся красная туша в синяках и шишках, руки вывернуты, штаны подраны, на лице ни единого живого места, колено согнуто под неправильным углом, а рог на башке, левый, обломан! И без сознания! Совершенно без сознания!
Тем не менее, в воздухе (частично), но лишь потому, что его, этого могучего зверя преисподней, за глотку удерживала тонкая и нежная женская ручка девушки.
Ну как девушки?
…Богини.
Лючия, оторвав взгляд от отмудоханного демона, обвела им пораскрывавших рты волшебников, замерших в неестественных позах. Был этот самый взгляд ну… совсем неласковый.
Я улыбнулся.
Вот что значит правильный план.
— Уф-уф-уф-уф-уф! Уф-уф-уф-аа… аааа… аААА!!!
Издав короткий, но прочувствованный вопль, женское тело, пребывавшее с запрокинутой головой, несколько раз характерно содрогнулось, а затем медленно сползло на мою грудь, чтобы продолжить мелко подрагивать уже в лежащем положении. Я был занят точно тем же, так что особо не возражал, лишь рассматривал потолок этажа собственной башни, заодно прикидывая, насколько меня еще хватит. По всем доступным показателям — очень ненадолго, но… жалеть было не о чем. Это будет достойная смерть.
— Ну как… — вместе с дыханием, от которого пот на мне высыхал прямо на глазах, из моей будущей убийцы донеслись слова, — Я… тебе… объяснила⁈
— Еще как! — (я тут же почувствовал, что еще могу спастись, но врать точно не следовало), — Только что именно?
— Священную! — меня пихнули в грудь, — Силу! Чувств!!
— Вроде ты это собиралась сделать в пользу Мойры…? — с великим сомнением в голосе уточнил я, наблюдая, как копна спутанных золотых волос на моей груди разворачивается, чтобы показать мне покрасневшее и потное женское лицо, откуда на меня смотрел хитрый небесно-голубой глаз.
— Когда я это говорила? — «удивилась» Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес, пребывающая сейчас в очень голом состоянии непосредственно на мне после очередного акта крайне приземленной плотской любви. Впрочем, кроме приземленности яркого, страстного и жадного секса, которым мы занимаемся уже неделю, практически не выходя из моей спальни, жаловаться было не на что.
— И ведь не придерешься, — философски умозаключил я, возвращаясь к созерцанию потолка.