Соберись, Джо. Ты только что пережил сексуальный наезд богиней, взявшей тебя за яйца. Бравшей. Тискавшей. Мявшей! Это тоже ксенофилия, если что, причем ты был жертвой! Теперь пришло время взять их в свои собственные руки. Яйца, в смысле. Нанести ответный удар. Плану надо следовать. Однако…
— Прости, Соннисорра Кригла Эквестри, — произнес я вслух, со слезинкой (возможно!) покатившейся по щеке, — Я был честным человекосексуалом несколько жизней. Теперь… этому приходит конец. Прости, что он был не с тобой. Ты его заслуживала больше, чем… А!
Махнув рукой, я решительным жестом дёрнул на себя двери греховного заведения.
Что можно сказать о прошедшем вечере, ночи и даже неслабом таком кусочке утра, уже приближающемся к обеду? Ну так сказать, чтобы остаться в рамках приличия? Ну… или хотя бы изнеможденно просипеть?
Я пал . Как человек, как святой, даже как Джо. Пал прямо туда, в эту разноцветной кожи, шерсти, запахов и форм бездну. Пал храбро и самоотверженно, ибо этого требовал план, твердо и гордо взирая перед собой. И бездна смотрела на меня в ответ десятком глаз!
А еще она (ну, некоторая её часть) облизывалась!
Забудьте про всё, что слышали и читали насчет средневекового и фэнтезийного секса! Я сам забыл! В относительно небольшом мультирасовом анклаве, где попросту нет прослойки неквалифицированного тяжелого труда, зато есть многовековая стабильность, постоянно дозированно дополняемая лучшим из культуры всего этого неторопливого мира? А еще масса бытовых волшебных средств и снадобий, некоторые из которых весьма оригинального характера? Ха!
В общем, я бы еще падал, падал и падал, но деньги уже подходили к концу (можно сказать, что буквально), а вот полицейские гоблины, вооруженные парализующими шестами и дубинками — наоборот, только начали врываться в это уютное заведение, чьи прекрасные, умелые, нежные и страстные работницы тут же начали кричать и суетиться.
Надо сказать, что тяжело быть врывающимся гоблином, особенно в заведение, где далеко не все являются существами достаточно скромных размеров, которых ты, честный полицейский, можешь отодвинуть в сторону. Большинство дам, пусть и совсем нетолстых, но легко отшибает тебя своим неодетым бедром так, что ты даже падаешь, прекращая врываться. Кроме того, надо сказать, сама специфика жития в Мифкресте такова, что врываться тут не особо умеют. А вот девушки всего заведения, завтракавшие свежей сдобой, что я распорядился купить с часик назад, вполне умеют толпиться. Это умеют девушки всех миров.
В общем, у меня оказалась достаточная фора… нет, вовсе не затем, чтобы тихо и незаметно выскользнуть из окна борделя и раствориться в утренней тиши Мифкреста, злорадно ухмыляясь над недотепами. Покричать, попаниковать, пошатать окно до тех пор, пока первый из гоблинов не нарисуется в дверном проеме. Затем да, всё-таки выскочить в одних подштанниках, оставляя в комнате, где раньше творился неописуемый разврат и полная ксенофилия, свои родные палочку, жезл, штаны, рубашку и ботинки. Скатиться на мостовую, громко жалуясь на подвернутую ногу выглядывающим в окна девушкам, а затем убежать, хромая и хрипя, было не так уж и трудно.