Брюнет, совершенно не думая, что может провалиться, подходит ко мне и, даже не поморщившись от исходящих из ямы запахов и не жалея своей наверняка дорогой одежды, начинает быстро оттаскивать сломанные доски.
Следом за ним входит Вард и принимается разбирать пол с другой стороны.
— Что же мне с тобой делать, такой неугомонной? — озабоченно бормочет брюнет.
Это ты у меня сейчас спрашиваешь? Ну, я тебе могу ответить в духе моей родной планеты: простить и отпустить. Только вряд ли ты приколы про Бородача смотрел.
— А я тебе сразу говорил, не нужно держать девочку в деннике, — хмурится блондин. — Если драконица всю жизнь провела в пещере, ни разу не летала и толком никого не видела, то сейчас у неё стресс. Мало того что мы её заперли, так ещё лошади кругом. А это не самые спокойные соседи.
И столько искренней заботы в голосе, столько неподдельной тревоги в глазах, будто он и правда переживает за мою драгоценную шкуру.
Ха! Не верю ни единому слову.
Но молчу и вообще стараюсь не шевелиться. Шкура у меня крепкая, простой доской не поцарапать, но не хочу мешать диалогу. Хорошо, что у меня нет ушных раковин, а то сдала бы себя живо и с любопытством шевелящимися локаторами.
— Знаю, — недовольно бормочет брюнет, откидывая в дальний угол особенно острый кусок, почти воткнувшийся мне в задн… основание хвоста. — Я уже вызвал бригаду ремонтников. Они построят Белоснежке отдельное помещение, а пока… Думаю, ей придётся некоторое время пожить в летнем загоне. Поставь там купол, а я скажу Жи́лиусу, чтобы надрастил загородку.
— Думаешь, её загородка остановит? — хмыкает Вард.
Да, дорогой мой маг, думаешь, остановит?! Это ты меня плохо знаешь.
С искренним интересом кошусь на этого наивного человека. То есть мага. То есть… Да ладно, неважно. Главное, что кошусь. И едва сдерживаю злодейский смех.
— Это не от неё, — Чер недовольно поджимает губы, — а чтобы никто её больше не пугал и не беспокоил. Интересно, почему она взбесилась?
Не сдерживаюсь и пренебрежительно рыкаю.
Я вообще-то не взбесилась, а захотела в туалет. Чувствуешь разницу? Сам-то, небось, в кровать не писаешь. Вот и я тоже не хочу. То есть хочу, но… Но не в кровать же?! Ну, ты меня понял.
В конюшне тем временем продолжается жуткая вакханалия. Лошади ржут, бьют копытами, каурая напротив так и вовсе хрипит, бешено вращает глазами и не даётся в руки, вставая на дыбы.
Странные у них какие-то лошади. Нежные и нервные. Я же не так сильно громыхала, чтобы настолько всех переполошить.
— Эрр Витар, можа это… лошадей увести? — перед нами, тяжело дыша, возникает незнакомый мужик с широкой лопатообразной бородой, в свободной рубахе и таких же свободных штанах. — Здесь они угоманиваться не желают. Не понимаю, какой нечистый в них вселился.