Перевожу взгляд на маму. Она у папы всегда как палочка-выручалочка.
— Кажется, мы положили их в сундук на чердаке, когда делали ремонт, — говорит она, приподнимая брови и откладывая приборы. — Там ещё лежат старые схемы твоего отца для изготовления металлургических маг-станков.
— Точно! — оживляется папа.
Длинные пальцы автоматически перебирают волосы, будто подталкивают мысли вперёд.
Он смотрит на моих шахматных магов:
— Конечно, процесс рождения драков и получения магии затянется на годы. Новыми артефактами смогут пользоваться уже наши дети. Но это вклад в будущее! Теперь всё придётся перерабатывать с учётом новых данных, а это тоже займёт время. Эдвард, нам нужно открыть ещё несколько лабораторий. Привлечём не только выпускников Академий. Будем переманивать работающих артефакторов. Предложим условия, от которых сложно отказаться. Хотя… — он усмехается, — думаю, когда они узнают, ради чего всё это, согласятся и без уговоров.
Смотрим на него, замерев.
Какой же он красивый! С горящими глазами, с этой лёгкой растрёпанностью, которую даже не замечает. Это в его стиле — мысли всегда быстрее рук и слов.
Да, это мой папа. Гениальный инженер-артефактор. Фанат своего дела и прирождённый стратег, который в любом хаосе видит систему.
Пока мы с мамой украдкой любуемся папой и переговариваемся вполголоса, он уже полностью выпадает из реальности. На скатерти появляется странная схема, процарапанная вилкой, а папа что-то сосредоточенно бормочет Эдварду и Рэйчеру, будто они его аспиранты, а он — профессор кафедры прикладной артефакторики.
Эдвард, к слову, ведёт себя не лучше.
Стоило папе упомянуть новые лаборатории, как брат моментально заражается этим безумным энтузиазмом: ерошит волосы, размахивает руками, спорит, какие артефакты первостепенны, а какие «подождут годик-другой, если мир не рухнет».
Рэйчер в целом молчит, но слушает внимательно, лишь иногда вставляя короткие, но весомые замечания.
— В первую очередь нужно усовершенствовать штоксы, — говорит папа, снова используя вилку вместо ручки, а скатерть вместо бумаги. — И не латать старую конструкцию, а сделать новую. Простую, мощную и защищённую от дураков.
— На любую силу всегда найдётся ещё большая сила, — скрестив руки на груди, прищуривается Рэйчер. — Если штокс попадёт не в те руки… Предположим, кто-то нападёт на спящего драка, или находящегося без сознания, или одурманенного, — он бросает на меня острый взгляд. Я понимаю, к чему он клонит и невольно краснею, опуская глаза, — каковы шансы, что на Тэрии не начнётся то же, что недавно происходило с драконами?