Ой, тебя-то, баба Раня, я точно повеселила.
Недовольно фыркаю и хмурюсь.
— Чего он хочет? — подозрительно прищурившись, спрашивает мой драк, который тоже слышит высшего. — О чём у вас разговор?
— Издевается, — вздыхаю жалобно. — Смешно ему.
— Мне очень смешно, — соглашается этот невыносимый нечеловек. — А вам стоило бы поторопиться. И так задерживаетесь. Хотя… может, это к лучшему? Поедете завтра. Заодно Эдварда можно подтянуть. Он как раз заканчивает свои дела.
— Действительно, — отлипаю от Рэя. — Может, не стоит пугать родителей? Свалимся как снег на голову… Не хочу, чтобы при виде меня мама упала в обморок. Пусть с ними сначала поговорит брат.
— Неплохая идея, — кивает Рэй.
— Можно?
В дверь стучат, и почти сразу к нам вваливается раскрасневшаяся герана Камилия.
— Комната готова! — запыхавшись, сообщает она. — Постельное свежее, камин растоплен… Ещё раз простите за чай. Честное слово, не знала, что у эрри аллергия. В качестве извинений постой будет бесплатным.
Надеюсь, она не слышала, что я тут вытворяла.
Снова закрываю лицо руками.
Если бы можно было провалиться под пол, я бы уже была метра на три ниже уровня фундамента.
Может, уехать отсюда? Но сил нет совсем, будто из меня выкачали всю энергию. Как я перенесу дорогу?
Рэй словно всё слышит, благодарно кивает женщине и легко подхватывает меня на руки. Прячу пылающее лицо на его плече.
— Вы ни в чём не виноваты, герана Камилия, — он куда-то меня несёт. Слышу приглушённые голоса, которые стихают, когда он начинает подниматься по лестнице. — И оплату я внесу. Единственная просьба: предупредите кучера, что мы остаёмся. Пусть отправляется в Флейс, дальше мы доберёмся сами.
— Конечно-конечно, эрр! — частит женщина, тяжело дыша. — Вот, вам сюда. Предпоследняя дверь слева. Комната небольшая, но светлая и тёплая, окна выходят во двор, так что шум с улицы эрри не потревожит.
Мне хочется умереть. Или стать невидимой. Или хотя бы перестать помнить…
Позорище…
Рэй уверенно идёт по коридору. Я цепляюсь пальцами за ворот его рубашки и стараюсь в нём раствориться.
Обещала превратиться в клубочек на его груди? Вот, сбылось.
— Всё хорошо, Мари, — будто чувствуя моё состояние, он слегка поглаживает по спине. — Уже всё закончилось.
Кому он врёт? Мне? Да я сама себе не верю.
Он открывает дверь, заходит в комнату, кладёт меня на кровать, стягивает сапоги и укрывает меня покрывалом.
Закрываю лицо ладонями, но через щёлочку подглядываю, как он выходит и, неплотно прикрыв дверь, о чём-то тихо разговаривает с хозяйкой.
Слышу только обрывки разговора.
— …не беспокоить.