После была амнезия, она собиралась ему всё сказать, но позже, когда их узы после свадьбы станут крепче, а все острые камни между ними сточит время. Она хотела поступить так, но вновь судьба распорядилась иначе. Лолита, дочь Святой, несущая слова и волю Богини, решила лично поприсутствовать на церемонии. Будь это кто-то другой, Ламия бы даже и бровью не повела, просто купила бы святошу кошельком поувесистей, да десятком-другим парней, высланных церковью. Но эта девушка, Лолита — именно ей был обещан Жак, она была самой обожаемой и любимой всеми народами личностью. У её есть всё, мужчины, сколько захочет. Деньги, даже больше, чем у самой империи, а так же власть. Её мать управляет орденом инквизиции, и стоит лишь ей заикнутся о возможности похода против святош, как вся империя вмиг превратится в пепел, а её голова будет красоваться на пике у входа в столицу, в назидание всем еретикам.
— Ты уверена, что тебе больше нечего мне сказать? — всё это время парень сидел на последней ступеньке, ведущей к трону. Стараясь не пересекаться взглядами с Ламией, он всегда поступал так, отстранялся от человека как можно дальше, чтобы чужие эмоции не могли повлиять на его решение, обдуманное и взвешенное. На этот вопрос, женщина лишь шмыгнула носом, приходя в себя. — Это всё, — заявила она.
— Скажи, есть ли у тебя другие мужчины, кроме меня? — спросил он, всматриваясь в пустой тронный зал.
— Нет, конечно нет, и они мне не нужны. Богиня мне в свидетельницы! — вскликнула Ламия.
— А если у меня появится другая женщина? — спокойно произнес он.
— Убью… — холодно ответила императрица, успокоившись, на что парень лишь хмыкнул.
— На одной чаше святая, всеми любимая и почитаемая, с властью и возможностями, с которыми не сравнится даже сама императрица. С другой женщина, вырезавшая весь мой род и не пощадившая даже собственную сестру. И ради чего… — непонимающе спросил он.
— Ради тебя, — честно ответила она.
— Чаши весов не равны, ты же понимаешь это? — ответом Жаку был лишь молчаливый кивок в знак согласия.
— Будь я тем самым милым и добрым мальчиком, ради которого ты всё это устроила, я бы без раздумий выбрал первый вариант. А после наблюдал бы за тем, как ты вместе со всей империей горишь в адском огне, за все тобою сотворенные грехи, но…
— Но? — непонимающе переспросила Ламия.
— Тот мальчик умер. Он так и не сумел проснуться. И вместо него теперь есть только я. Личность, лишенная воспоминаний о семье и доме. Позабывшая и наплевавшая на мораль и принципы. Ты ждешь от меня ответа? Что ж, получай, — гордо выпрямившись и заглянув в глаза удивленной Ламии произнес Олег.