— Вы знаете, кто я? — На этот вопрос женщины, боясь подать голос, отрицательно замотали головами.
— Моё имя Жак, я… — Лица женщин тотчас плюхнулись в грязь с вскриком — «Славься император Жак, славься императрица Ламия!»
«Немного не тот результат, которого я ожидал, но тоже сойдет». — Усмехнувшись, подумал он.
— Итак, дамы, несколько дней назад, где-то здесь была высыпано испорченное зерно, что должно было стать едой для моей армии, направляющейся на Запад. Кто-нибудь из вас видел, куда оно высыпалось и где сейчас присыпано или как от него тут избавляются?
Тишина была ответом. Крестьяне боялись, это было видно по их дрожащим рукам, ногам и взглядам.
— При всём уважение, Ваша Светлость, мы не брали зерно для Вашей армии, да и не было его там на армию, на пару коз драных максимум… — Со слезами на глаза, произнесла одна из сидевших на коленях женщин с повязанной косынкой на голове.
Чумазая, испачканная сажей настолько, что лишь в местах, где сейчас по её щекам текли слёзы, можно было понять какого цвета её кожа. Женщина, уже успевшая пожалеть, что открыла рот, вновь в молитвенной позе склонила голову.
— Что вы сейчас сказали? — вспоминая размеры тех огромных чанов, переспросил Олег, вызывая ещё большее эмоциональное волнения крестьянки. — Прошу Вас, Великий Господин, сжальтесь, у меня семья, я должна их кормить…
Перед опущенным лицом женщины упала большая медная монета.
— Перестань плакать и ещё раз повтори, что ты сказала? — На полном серьезе произнес Олег. — Можешь забрать. — Видя, как с опаской и недоверием женщина смотрит на медяк, добавил парень.
— Я говорила… Что не было там зерна на армию. Даже со всем порченным, мехов с двадцать, не больше, клянусь Богиней Созидательницей!
— Там была и хорошая пшеница? — Ещё больше удивляясь, поинтересовался мужчина.
— А как же. Мы за ней только сюда и ходим, из почвы выковыривая. — сняв с пояса мешочек, а после развязав и продемонстрировав его содержимое, сказала крестьянка, после чего, присевший на корточки Олег, вложил в её руку ещё одну монету.
— Меняю на ваш мешочек, идет? — На такой вопрос женщина, не веря, что это реально с ней происходит, кивнула. — Дам ещё одну, если покажете, где была высыпана пшеница.
— Господин, я тоже могу показать!
— И я! — донеслись голоса оживших, сидевших рядом женщин.
— Накормите их, — Указав рукой в сторону женщин, приказал Олег, — А Вы, будьте любезны, укажите место. — Так же улыбчиво обратился к женщине с косынкой парень.
Разговорившаяся крестьянка рассказала ему и о том, что до того, как привести пшеницу, сначала приехала гнилая тыква, а только потом уже, поверх облитой какой-то дрянью тыквы, было высыпано перемешенное пополам хорошее и плохое зерно. Как и ожидалось, не смотря на то, что тыквы были уже полностью сгнившими, они местными были разобраны на ура, а вот с зерном, осыпавшимся по бокам, пришлось повозиться. Попадалось иногда так, что жменя зерна была хорошая, жменя плохая, мол — как-то странно и неравномерно испортилось, подметила крестьянка.