— Да приди же ты в себя наконец, чёртова баба! — отвесив очередную чувственную пощечину Брунхильде, злобно стиснув зубы, шипела Баки.
Паралич, насланный демоном, немного отступил, вернув сознание охотнице в текущую реальность. Несколько минут Брунхильда мотала головой, непонимающе таращилась вникуда и бормотала что-то несвязное, а после, когда очередной столб света разорвал небо, она всё же смогла полностью оклематься и взглянуть в красные от слёз глаза подруги, и тихо произнесла:
— Баки… Где Густав? — Не найдя мальчишку, что вечно хвостиком крутился вокруг своей мечницы, спросила Брун.
Лицо наёмницы исказилось в болезненной гримасе. Она выполнила миссию, когда-то возложенную на её в качестве платы за спасение. Теперь она больше ничего не должна была этим церковникам, и всё же…
Очередной поднявшийся столб света в небе. Отголосками тёплых воспоминаний прокатился по израненной душе Баки. Сегодня она в очередной и, скорее всего, последний раз, потеряла кого-то важного для себя.
— Эй, ты, мелкая! — Подозвала оду из служивых Баки. — Когда вернутся войска, сообщи им, что Питта сейчас ведет бой в центре города с высшим демоном. Мы тоже сейчас отправимся туда.
Стражница, ответив одобрением, рванула на стену высматривать отряды, отправившиеся за стену, а Баки, всучив в руки Брунхильды крестик, в приказном тоне велела: — Надень!
Поморщившись, охотница всё же накинула на себя украшение, главной задачей которого было ослабление проклятых чар.
От отряда Питты осталась лишь треть. Большая часть была уничтожена, часть искалечена и не могла продолжать бой.
Гордый демон продолжал нападать на боеспособных, полностью игнорируя и не добивая раненых. Азарт, который тот мог испытать только в битве, было не унять.
— Ха-ха-ха… — Подобный мерзкому скрежету смех прокатился над разрушенным битвой районом. — Хорошая попытка, церковница. — Оглядев прожженную в мантии дыру, произнес Абаддон, после чего вновь рванул вперёд, намереваясь одним мощным ударом снести Питте голову.
Последние несколько минут, женщина на пределе своих возможностей, в одиночку, противостояла древнему злу, покуда её подчинённые залатывали раны и переводили дух.
Демон тоже это понимал, и всё же продолжал частично сдерживать свою силу. Чувство собственной значимости и превосходства, что он видел в глазах трясущихся смертных, приятное ощущение, с которым он не хотел расставаться, ведь в аду он всегда был номером два в глазах всех и каждого демона.
— Мир смертных изменился с моего последнего появления… — Оглядывая высокие стены, замученные временем и битвой дома, а также сияющие под солнечным светом доспехи, протянул Абаддон. — Люди стали сильнее…