Выручил Панфилов. Он уже разобрался с двоими и пришел мне на помощь, резким, четко поставленным движением свернув связисту шею. Тоже самое он только что проделал со спящим фельдфебелем, судя по неестественному повороту головы последнего.

Я подхватил обмякшее тело. Ничего даже не брякнуло.

— Быстро переодеваемся, — приказал Игнат. — Ты рядовой. Возьми форму вот у этого, — он указал на труп второго связиста. — У твоего все кровью забрызгано.

Я с трудом отдышался. В висках снова стучит. Сказываются последствия контузии и предельная мобилизация сил во время рывка.

Прислушиваюсь. Вроде бы ничего не изменилось в окружающей обстановке. Все так же доносится немецкая речь, изредка перемежающаяся хохотом. Весело им. Небось обсуждают обещанные наделы русской земли…

Гоню прочь лишние мысли. Адреналина и без того хватает, а нам надо выглядеть спокойными, даже немного сонными и недовольными, что приходится ехать куда-то ночью.

Из трофеев нам достались три карабина. У фельдфебеля Панфилов забрал кобуру со стареньким «люггером».

Трупы мы укрыли плащ-палаткой. А то слишком вызывающе сереют в ночи нательным бельем.

— Держи, — Игнат протянул мне мотоциклетные очки. — Морду топором и все время молчишь. Что бы ни случилось. Договорились?

Я кивнул, усаживаясь в коляску. В ногах внезапно обнаружилась зачехленная радиостанция. Справа от меня приторочена седельная сумка. Еще две такие же расположены за водителем по обе стороны от заднего колеса. Хоть бы в них оказалась еда…

Трофейный карабин держу на коленях.

Панфилов тем временем затушил костерок, завел двигатель мотоцикла, включил фару и уверенно выехал на грунтовку.

Мы сразу пристроились к колонне грузовиков. На нас никто не обращает внимания, по крайней мере пока.

Примерно через километр показалась первая из развилок. Движение здесь никто не регулирует, свернуть в лес — не проблема, но нам нужно проехать дальше, до следующего проселка.

Еще через пару километров показался съезд. Тоже неохраняемый, и Игнат резко свернул на него, отделившись от общей колонны.

Никто нас не окликнул, не заорал и не выстрелил вслед. Через некоторое время, отъехав на приличное расстояние, мы остановились. Панфилов вновь сверился с картой, и сухо произнес:

— Надо поторопиться. Когда будем возвращаться, поневоле привлечем больше внимания. Лучше проскочить в глухой предрассветный час.

— А куда мы едем, Игнат?

— Тут недалеко. Теперь уже километров десять осталось. Хутор.

— Там связной?

— Нет, все намного проще, — Панфилов не стал вдаваться в подробности, — На месте сам все увидишь.