Сбрасываю сразу оба «ФАБа», чтобы наверняка! Ручку на себя, — взмываю, едва не зацепив «совком» радиатора за дернистый холм!

Вокруг вспухают белесо-черные шапки разрывов. Осколками задело плоскость.

Сзади-снизу оглушительно, раскатисто громыхнуло. Такое ощущение, что вздрогнула земля и пришел в движение воздух. «МиГ» качнуло, как при сильной турбулентности.

На боевом развороте бросаю взгляд по сторонам. Ильюха разбомбил бензовоз. Чадно горит выплеснувшееся топливо. На месте примеченного мною холма зияет глубокая воронка. Из-под обугленной земли торчат вздыбленные бревна. Трескуче рвутся боеприпасы. Так это не зенитки шпарят!

На полосе дымит «мессер». На него пикирует Нестеров. Илья только что сбросил вторую бомбу, но промахнулся мимо капонира, — взрыв ударил метров на десять дальше.

Захожу на цель. В перекрестье растет борт «Bf-109» накрытого маскировочной сеткой. Всаживаю в него две длинные очереди из крупнокалиберного «БС». Вижу вспышки попаданий, вновь ухожу в набор высоты с последующим разворотом. Не понимаю, почему такое слабое противодействие зениток⁈ Аэродром буквально опоясан огневыми точками, но они по большинству молчат!

В следующий миг, заметив разбегающиеся в разные стороны фигурки, я понял, — на нашей стороне сработал страх. Хоть на атакованном мною складе оказалось немного боеприпасов, но их детонация вызвала панику. У земли все заволокло дымом. Звуки беспорядочных разрывов и ноющий свист осколков не дают фашистам опомниться, сообразить, что нас всего трое. Они ищут укрытия, спасаясь от смерти.

Но вскоре они поймут, что к чему и тогда нам придется туго. Надо успеть израсходовать боекомплект, причинив максимальный ущерб, и уходить, пока расчеты «Flakkorps»[2] не опомнились!

Земля снова несется навстречу. Основные места стоянок вражеских самолетов укрыты под деревьями и хорошо замаскированы. Приходится снижаться почти «по нулям», рискованно атаковать на бреющем, взмывая в последний миг, когда столкновение уже кажется неизбежным.

От острых запахов бензина, выхлопа, сгоревшего пороха и чадящего масла першит в горле. Воздух мутный, видимость с каждым заходом все хуже, — аэродром густо заволокло сизо-черным вихрящимся дымом.

Еще один боевой разворот. Рискованный, фактически на предкрылках[3], на нижнем пределе скорости сваливания, но на пологие виражи просто нет времени. Счет по-прежнему идет на мгновенья.

Нестеров все же поджег севшего «мессера» и, похоже, убил пилота: самолет, ревя двигателем быстро катится по полосе, но не взлетает. Через несколько секунд он врезался в обложенную мешками с песком позицию зенитной батареи и взорвался.