— Никому не дергаться. Свои, — пытаюсь разрядить обстановку.

— Свои, это кто? — спросил молодой окруженец в гимнастерке без петлиц.

— Младший лейтенант Скворцов.

— Политрук Званцев, — он нервно поглядывает в сторону вышки. Игнат как раз взялся за «MG», жестом просигналив мне — «прикрываю».

— Пулемет наш, — сказал я, услышав облеченный вздох, вырвавшийся у многих. — Кто умеет хорошо работать ножами? На околице осталось двое часовых. Их надо снять. Желательно без стрельбы.

— Вот это мы могем! — сержант, поигрывая плотницким топором, выступил вперед.

— Кто еще?

— Да сам справлюсь. Мы давно хотели, но пулеметчик… — он добавил словечко покрепче.

— Хорошо, действуй.

Сержант тут же скрылся из виду.

— Сколько еще фашистов в деревне? — спросил я у политрука.

— Неполное отделение охраны, трое офицеров и медик, — ответил тот.

— Точнее, товарищ политрук. Неполное это сколько?

— Семеро.

— Значит где-то еще трое?

— Они спят. Вон в том доме, — подсказал один из бойцов.

Со стороны въезда в деревню раздался сдавленный вскрик. Я посмотрел туда, но обзору мешают дома. Однако Панфилов, контролируя ситуацию, сделал мне знак: «все нормально».

— Бойцы, кто из вас знаком с немецким «MG»? Пулеметчики есть?

Двое красноармейцев с готовностью выступили вперед.

— Заступайте на пост. Скажете, что я прислал. Не дремать, внимательно осматриваться. Если что — прикроете огнем.

— Поняли товарищ младший лейтенант! — бойцы бегом припустили к вышке, чтобы сменить Панфилова. Он нужен тут.

Вскоре вернулся старшина с двумя трофейными карабинами, а через несколько минут подошел и Игнат. Выглядит сурово, хоть и в немецкой форме. По выправке, манерам сразу видно: офицер.

— Скворцов, докладывай! — потребовал он.

Учитывая, что нас окружают недавние пленники, такое обращение вполне справедливо. Возвращение армейского порядка должно хоть немного сплотить людей.

Я коротко обрисовал ситуацию.

Панфилов хмуро взглянул на политрука и спросил:

— Почему сразу не напали на фашистов, если их так мало? Зачем ты петлицы сорвал — понятно. Разумное решение. Но почему ничего не предпринял?

— А перед кем я отчитываюсь? — дерзко спросил Званцев.

Игнат достал документы, показал удостоверение. Политрук побледнел.

— Виноват, товарищ капитан госбезопасности! Не напали из-за пулеметчика. Ждали подходящего момента. Он с вышки нас бы всех положил за минуту.

— А раньше, пока вышку только ставили? — насупился Панфилов.

— Разрешите, товарищ капитан? — неожиданно вмешался старшина.

— Говори!

— Вышка уже стояла, когда нас сюда пригнали. И немцев было человек пятьдесят. Инженеры, саперы, связисты, да пара пехотных отделений. Они ставили медицинские палатки и укрепляли оборону. Затем их командир сильно поругался с теми двумя, что тут заправляют. Я по-ихнему не понимаю, но немецкие офицеры прилюдно орали друг на друга. Потом пришли три машины. Из них выгрузили раненых. Отнесли в палатки. А после большинство фрицев собрались и уехали. Осталось неполное отделение. Нас заставили достраивать вторую вышку, вот и весь сказ. Товарищ политрук правду говорит: мы момент поджидали. Но пулеметчик все время то на дорогу, то на нас смотрел. Думали его в сон смори́т под утро, ан нет. Стойкий гад оказался.