Аля села на табуретку, обхватив чашку ладонями, и решилась:
— Арс, а кто мы друг другу?
Он замер у плиты, стиснул пальцами край столешницы, будто удерживая себя от того, чтобы не сорваться. Потом медленно выдохнул, не поворачиваясь:
— Сейчас не время это разбирать.
— А когда время? — голос у Али дрогнул, но она не дала себе сжаться. — Ты всё время говоришь «потом», «не сейчас», «это не главное». А для меня это главное.
Он наконец повернулся. В глазах не было раздражения — скорее усталость, тяжёлая, въевшаяся.
— Потому что если я сейчас скажу «ты моя» — это будет звучать как приказ. А я не хочу, чтобы ты оставалась из-за приказа. Если скажу «мы разберёмся» — это будет отмазка. А я не хочу врать. Так что давай без красивых слов, ладно? Я тут. И пока я тут — с тобой ничего не случится. Этого хватит?
Аля смотрела на него и чувствовала, как внутри всё дрожит — и от его прямоты, и от того, что это, пожалуй, самое честное, что он мог сказать.
— Хватит, — тихо ответила она. — Но это не значит, что мне не хочется большего.
В этот момент в кармане его брюк резко и настойчиво зазвонил телефон. Арс дёрнулся, будто его ударили, выругался сквозь зубы, достал трубку, глянул на экран, потом на Алю — коротко, без извинений:
— Надо ответить.
И вышел из кухни в коридор, прикрыв за собой дверь.
Аля посидела ещё пару секунд, слушая, как в тишине кухни тикают часы, а за стеной Арс говорит сухо, рублеными фразами: «Да… Нет… Держи позицию… Не лезь вперёд…».
Внутри всё сжалось, а потом вспыхнуло раздражением. Она резко встала, чашка звякнула о блюдце.
Хватит ждать. Хватит сидеть и делать вид, что ей нормально, когда он снова уходит в свои «дела».
Глава 28
Всю дорогу они молчали. Аля смотрела в окно, но не видела пейзажей — только упрямую спину Арса, жёсткий профиль, пальцы, намертво вцепившиеся в руль. Внутри всё подрагивало, как оголённый провод: то ли злость, то ли усталость, то ли просто отчаянное желание, чтобы никто сейчас ничего от неё не требовал.
«Да ладно, пусть дуется. Я имею право просто выдохнуть без этого „я всё решу“».
Когда машина свернула на просёлочную дорогу, привычно мелькнули покосившийся забор, куст сирени, будто нарочно лезущий в калитку, и соседский петух, орущий с видом полного хозяина положения.
Машина остановилась у знакомого забора с облупившейся краской. Дом стоял, будто слегка устал, но сдаваться не собирался.
Аля схватилась за ручку двери, будто это был рычаг, который запускал её отдельную жизнь — хотя бы на пару дней.
— Приехали, — коротко сказала она, не глядя на Арса. — Дальше я сама.