— Долбанутая, ты спать будешь в другой комнате, — устало закатил глаза Арс.
— А‑а‑а, ну так бы и сказал! — облегчённо выдохнула Аля, чувствуя, как с плеч сваливается невидимый груз.
Он кинул на кровать футболку:
— Иди в душ, потом жди доктора. Я всё устрою.
И вышел, закрыв за собой дверь.
Аля побрела искать ванную, быстро ополоснулась, обмоталась полотенцем — и тут нога снова предательски подкосилась. Она не успела даже вскрикнуть по‑нормальному: только короткий визг, и — полёт. С глухим стуком она приземлилась на кафель, больно ударившись локтем, и теперь уже всхлипнула по‑настоящему.
Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли ногой. Арс влетел, глаза расширенные, лицо перекошено от испуга.
— Блядь, долбанутая, тебя вообще можно оставить на минуту одну, или ты решила ещё и шею сломать?! — рявкнул он, тут же бросаясь к ней.
— Я просто… больно… — тихо всхлипнула Аля, прижимая локоть и чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
Арс наклонился, собираясь поднять её, но Аля тут же замахала руками, прикрываясь полотенцем, которое и так держалось на честном слове.
— Т‑ты что делаешь, выйди! Я вообще‑то не одета! А то завтра же в загс пойдём — ты и так уже насмотрел до серебряной свадьбы! — завопила она, как будто это был самый страшный кошмар в её жизни.
— Дура что ли? — процедил Арс сквозь зубы, но в голосе уже не было злости, только эта невыносимая, колючая тревога. Он подхватил её на руки, не обращая внимания на её протесты, и понёс обратно в комнату.
— Лежи и не вставай. Сиди на месте, — скомандовал он, кидая на кровать ту самую футболку. — Одень.
Аля быстро натянула её — футболка на ней висела, как платье, до середины бедра, и всё равно казалось, что она слишком открыта, слишком уязвима. Она тут же по самую шею натянула одеяло, будто оно могло защитить её от всего мира.
Глава 11. Бугай .
Я не люблю ждать. Терпеть не могу сидеть без дела, пока время тянется, а от меня ничего не зависит.
Но этой ночью я сидел в кресле и ждал.
Не потому, что хотел. Потому что иначе она поднимется. Аля непременно решит, что уже достаточно отдохнула, что боль почти прошла и что помощь ей больше не нужна. Она из тех, кто скорее упадёт второй раз, чем попросит подать руку.
Я уже видел, как она падает. Этого хватило.
Аля спала, свернувшись на боку. Иногда морщилась — ушибленная нога не давала покоя даже во сне. Я смотрел на неё и думал, что её вечное «я сама» — не сила. Просто привычка, которую она привезла с собой из своей деревни и теперь носила, как броню.
Когда она открыла глаза, первым делом заявила: