— Чтоб зла в мире было меньше, — искренне отвечаю то, что вижу, глядя ему в глаза. — Во всех смыслах.
— Давай тогда заново. — говорит Бахтин. — Цель твоей встречи со мной сейчас?
— Вызвать помощь девочке. Не привлекая внимания к себе. — откровенно обозначаю свои «шкурные» мотивы.
— Это всё? — удивляется Бахтин
— Да, а что ещё? — настаёт моя очередь удивляться.
— Допустим, ты каким-то образом вычислил либо знаешь мою систему ценностей. — начинает рассуждать вслух Бахтин. — Вполне реально, кстати. И знаний психологии никто не отменял, а я — личность достаточно открытая. И от других ты мог многое узнать, хоть и от Новикова. Допустим, ты грамотно вычислил, что я скорее промолчу, чем буду поднимать шум. Допустим. Ты что, действительно звал меня только за тем, чтоб я вызвал ей скорую?
— Вы сейчас сознательно упрощаете и стараетесь казаться глупее, — морщусь. — Первое. Непосредственная опасность ей, давайте скажем, санирована… Но остался вопрос реабилитации. Ей нужна медицинская помощь как минимум по сотрясению мозга. Два: я не мог вызвать никого, чтоб не светиться. Три: моя личная система ценностей очень отличается от прецедентной практики нашего государства.
— У нас прецедент не является источником правовой нормы… но я тебя понял… Продолжай.
— На спортплощадке я сделал только то, что надо. Доказать, что они собирались её и меня убивать, я не смогу. Если только нет аппаратуры, определяющей достоверность того, что я говорю, — вопросительно смотрю на Бахтина.
— Доказательством в суде не является и как доказательств в суде не принимается. — отрезает Бахтин.
— Зачем тогда нужна такая аппаратура, — бормочу.
— Для внутренних и служебных расследований. В организациях, где двух подозрений достаточно, чтоб устранить живого человека. Даже без доказательств, — в упор смотрит на меня Бахтин. — Продолжай.
— Задача номер один — оказание помощи девочке. Номер два — по возможности, моё неучастие в развитии событий. Что смог — я сделал. А награждать меня болезнями общества за исполнение гражданского долга — … Скажем, я как минимум постараюсь не страдать . От болезней общества. Если смогу. — откровенно смотрю в глаза Бахтину.
— Болезнь общества — это что в данном контексте? — хмуро спрашивает Бахтин.
— Болезнь общества — это когда три мужика, собирающихся убить девчонку, потенциально рискуют меньше, чем тот, кто её от них защитит. — продолжаю смотреть в глаза Бахтину. — Есть такое понятие: социальный рефлекс . Для общества он важен так же, как для организма — физиологический. В обществе, в котором мы находимся сейчас, социальные рефлексы отсутствуют как явление. Но это не отменяет социальной ответственности отдельных людей.