— Мелкий, я мёртвая… И я спать.
С этими словами она стаскивает туфли прямо ногами.
— Погоди, а что это за случаи с возрастом, оговоренные в законодательстве?
— Судьёй не сможешь работать до тридцати пяти, прокурором до двадцати пяти, а президентом — до сорока пяти, — отвечает Лена и с закрытыми глазами падает на кровать спиной прямо в одежде.
Странно. До этого момента я ничуть не чувствовал себя недостаточно взрослым. А вот теперь, получив всего лишь бумажку, почему-то чувствую себя иначе.
— Что это с тобой, Лен? — спрашиваю утром, с удивлением глядя, как она быстро трёт сыр для спагетти. — Где что в горах сдохло?
— Не поверишь. Вчера, пока всем доказывала, что несу за тебя ответственность, так вошла в роль, что… Вот с утра на кулинарный зуд пробило, — разводит руками.
— А у меня, как взял в руки эти решения суда, почему-то наоборот ощущение детства появилось. Никогда раньше не было.
— Мда-а, парадоксально, как говорит Бахтин, — Лена обдаёт всю кухню паром от выливаемого на сковородку со спагетти соуса.
Ладно, съедим…
Я режу салаты. За делом, вспоминаю один отложенный вопрос. Рассказываю Лене о мальчике Тимуре с пьющей, но ещё не потерянной матерью. Рассказываю про пожертвованные шесть тысяч.
— Лен, скажи, как врач и психолог. Им чем-то можно помочь?
— Пацану — да. Матери — ты просто на пропой денег подарил, смирись. — пожимает плечами Лена.
— Почему? От алкоголизма не лечат?
— Почему не лечат, лечат, — ещё раз пожимает плечами Лена, вымешивая соус со спагетти. Кажется, я был не прав, пахнет вкусно. — Но для этого прежде всего нужно желание пациента. Судя по твоему описанию, об этом речь не идет.
— А пацану как помочь?
— Навскидку три момента. Нет, стоп, даже пять. Погоди, — Лена пробует своё варево на сковородке, щедрой рукой отсыпает столовую ложку чили и продолжает, — первое, оторвать пацана от социальной среды. Твоя идея водить его с собой на бокс в этом смысле идеальна. Второе, поработать с его самооценкой. Тут можешь и ко мне водить, я справлюсь. Уж спрофилактировать смогу. Да и даже психические травмы проработать, если есть.
— Ты говорила, пять пунктов, — напоминаю, поскольку она опять увлеченно пробует содержимое сковородки.
— Продолжаю. Третье, не давать ему отставать в школе. В идеале, вообще делать с ним уроки. У него один шанс в жизни — выучиться. Нельзя дать этому шансу протухнуть.
— Сделай паузу, — понимаю, что забуду, потому быстро всё записываю. — Продолжай.
— Четвертое как часть второго. Его гардероб, карманные деньги и варианты досуга в выходные, когда мать пьяна, должны быть качественными и полноценными. И пятое. Он должен знать, что его любит кто-то из тех, кого он уважает и ценит. Мать на такой объект обожания не канает, сразу говорю.