Котлинский тоже оказывается на своей машине. Внутрь их с Леной запустили пешком, а машины за ограду загонять не дали (на это нужно какое-то отдельное разрешение).
— Завтра как обычно? — как ни в чём не бывало, спрашивает Котлинский, протягивая мне руку перед своей машиной.
— Да, конечно. — Киваю в ответ.
Они с Леной кивают друг другу. Я по Котлинскому вижу, что он вполне в нормальном настроении, в отличие от Лены. Которая необычно задумчива и слегка подавлена.
— Мелкий, ты мудак. Дурак ты, Мелкий. — Бормочет, нажимая на газ.
— Какое странное сочетание слов и действий, — смеюсь я.
— Молчи. Не представляешь, что передумала, пока сюда ехала.
— Так вроде всё же в порядке? Я жив-здоров, ребята прикрыли сразу. Теперь понятно, что даже реальной опасности для жизни не было, так, поболтать хотели… Хотя и козлы, не спорю.
— Дурак ты, Мелкий, — повторяет Лена.
— А ты, говорят, большое начальство ХОСа какими-то африканскими наёмниками пугала, страшный человек? — говорю, чтоб как-то разрядить обстановку.
— Можно сказать, что не пугала. Обещала, — бормочет. — Я и сейчас в раздумьях.
— Боюсь спросить, на какую тему… Лен, поехали быстрее? Бедный бассейн меня и сегодня не дождался, давай хоть к Сергеевичу успеем? Ты же умеешь ездить быстро?
— Хм… ладно, — почти приходит в себя через минуту. — Быстрая езда — действительно лучшая терапия. Только я сегодня везде с тобой. И это, Мелкий… после Сергеевича едем к моему Бате. Хорошо?
— Без проблем, — киваю, понимая, что сейчас лучше не спорить. Да и смысл, возможно, в этом есть. — А зачем?
— Я батю никогда ни о чём не прошу, думаю, ты заметил. Но сейчас как никогда нуждаюсь в его профессиональном участии. Не как банкира, — выруливает на трассу и утапливая педаль газа до самого пола.
К Сергеевичу, кажется, успеваем. Даже с запасом.
— Поясни? Саматов с Арабом вроде бы не считают опасность серьёзной?
— Мелкий, у меня нет от тебя секретов. Но ты уверен, что хочешь ответа?
— Разумеется. Если не скажешь — как раз будет секрет.
— Я ещё пятнадцать минут назад искренне собиралась сделать так, чтоб этого территориального представителя достали и дома. — Признаётся.
— В соседней стране? — широко открываю глаза. — Серьёзно?
— Более чем, — кивает Лена. — И сейчас ещё не уверена, что остыла.
— Тебе не кажется, что это перебор? — свожу брови вместе. — Сегодня и так двое человек погибли. Третий, вероятно, надолго сядет…
— Я не эгоистка. И даже более того, каторгой и фигнёй в реанимации могла бы вообще не страдать, уж ты-то знаешь. Но тут другое, — как-то необычно сосредоточенно объясняет. — Я понимаю, что неконструктивна, но именно сейчас ничего не могу с собой поделать. Мелкий, те инъекторы, там ведь разные варианты возможны были. Я не стала спорить на базе, но те ребята с Котлинским не реаниматологи ни разу. А паралитик есть паралитик! И тот, кто готов использовать такое… должен быть готов к аналогичным ответным действиям. — Заканчивает она, со свистом обгоняя по встречке какую-то фуру.