— Третья будет перебором. Сергеевич бы точно не одобрил.
— Вес? — понимающе интересуется.
— Он. Спасибо, было здорово. Это незнакомое ощущение, когда тебе что-то приготовили первый раз в жизни, — улыбаюсь.
— Эй, Мелкий, вот не надо инсинуаций! Я ещё заваривала тебе чай, жарила омлет и делала бутерброды!
После чего смеёмся уже оба.
— Мелкий, я вот вообще боюсь спросить, — зевает Лена, прикрывая рот ладонью. — А на какую тему ты там революцию затеял или затеваешь?
— Лен, у меня нет революции как цели. По мне, революция — это инструмент. Один из, причём не оптимальный.
— Ну-ка, ну-ка, инструмент чего? — просыпается на ходу, заинтересованно глядя на меня.
— Внедрения изменений, разумеется, — удивлённо смотрю на неё. — А их вначале сгенерировать надо! Перед тем, как внедрять начинать…
— Всё-всё, хорошо-хорошо, — скрещивает руки перед собой, — это я так, проверила на всякий случай… Всё в норме, нарушений в мышлении нет, — смеётся.
Утром перед школой захожу на школьный двор за трансформаторную будку, где закономерно обнаруживаю Серого и Сяву с Белым.
— Есть разговор, — я подошёл к ним вплотную и гляжу в глаза Серому.
Сява и Белый нейтрально стоят сбоку и прислушиваются. Серый исподлобья смотрит на меня, ничего не отвечая.
— Никакой наркоты в школе. Табак — только тут либо за территорией. Я не договариваюсь, не предлагаю, ставлю в известность. Есть вариант сделать Школьный Совет, в рамках проекта частичного ученического самоуправления. С остальными я договорюсь и в школе. С вами тремя могут быть затыки. Решил поговорить наедине.
Серый молчит, Белый с Сявой лениво наблюдают за нами, я продолжаю:
— Если нужно, помогу с хорошим наркологическим центром. Там работают комплексно и вытаскивают даже чуть не половину «тяжёлых». Но захотеть должны вы сами. Вы же не будете обманывать себя, что сможете больше пары дней без «допинга»?
После вчерашнего разговора с Леной, я оцениваю частоты их мозгов совсем иначе. Я не жду многого от этой беседы, но Роберт Сергеевич в спорах с матерmю Лены любит употреблять фразу: «Даже приговорённому к смерти дают последнее слово».
Иначе говоря, попытаться договориться нужно. Тем более, в свете грядущей войны с наркотой в одном отдельно взятом лицее.
— С чего ты решил, что мы тебя будем слушать? Что я тебя буду слушать? — безэмоционально спрашивает Серый.
— Да мне чихать, будешь ты слушать или нет. Говорят, в армии, перед тем, как стрельнуть в голову такому идиоту, как ты, который прёт, куда нельзя, часовой предупредительно палит в воздух. Вот считай это моим последним предупреждением.