— Кажется, помощь девушке неактуальна, — смущённо тру шею. — Ну давайте теперь со мной разбираться. Что и как правильно.
— Снова тот же вопрос: какая стоит задача? — спрашивает Кузнецов, глядя на Бахтина.
— Проверить, правду ли он говорит, — бурчит Бахтин.
— Проверили. Правду. — говорит Кузнецов, не отводя взгляд от Бахтина.
— Шутишь? — подымает бровь Бахтин.
Вместо ответа, Кузнецов подносит экран телефона к глазам Бахтина. Я тоже заглядываю через руку. На экране — фотографии крупным планом этих троих, с рисунками, выполненными синими чернилами на глубоких слоях кожи. На руках, груди, спине. Они одеты в майки, потому фрагменты рисунков чётко видны на фотографии.
— Бахтин, фото и видео отчёты всеми патрулями уже давно качаются на ВЦ. — сообщает Кузнецов. — Уже месяца три как. Это ты просто от уголовного процесса далеко — и не пересекался.
Бахтин долго рассматривает экран телефона Кузнецова, потом говорит:
— И правда, колоритные персонажи.
— Ну. Теперь ты мне скажи: будут его искать? — Кузнецов тычет пальцем в меня.
Виснет секундная пауза, Бахтин качает головой, как гравитационная игрушка.
— Девочка всё опишет. Их опознает. Ну, в морге опознает… — поправляется Кузнецов. — Если он — тычок пальцев в меня — сейчас врёт, ты ж его через три часа снова встретишь! Только он не врёт…
— Да вряд ли чтоб его искать сломя голову кинулись, — продолжает качать головой Бахтин.
— Вот и я о чём. Теперь ты мне скажи,- поворачивается Кузнецов ко мне. — По какой дороге ты в этот парк шёл?
— Через ботанический сад. А в ботанический сад — по Космонавтов.
— Всё. Не «выводится». — кивает головой теперь Кузнецов. — Камер на маршруте нет. Лицо его нигде на маршруте не светилось. Свидетели были? — снова поворачивается он ко мне.
— Девочка без сознания. Людей в радиусе пятидесяти метров точно не было, а дальше я не чувствую… — отвечаю откровенно.
— А дальше и не надо. Ты попробуй опиши человека с тридцати метров среди ночи… — продолжает что-то листать в телефоне Кузнецов. — Если разглядишь… Стопроцентный «висяк». Ну, ментам «висяк». Как именно ты их…?
— Одного — виском об трубу.
— Рука где была?
— На противоположном виске. Гематом не было, если вы об этом…
— Какой образованный мальчик, — сверлит меня взглядом Кузнецов. — Дальше?
— Второго — в кадык. Отёк. Асфиксия.
Кузнецов медленно хлопает два раза в ладоши:
— Про третьего даже спрашивать боюсь.
— У третьего какое-то шило из отвёртки сделано было. Третий себе это шило в глаз вогнал. Вы поняли,– смотрю Кузнецову в глаза.
Кузнецов хихикает, потом морщится, потом поворачивается к Бахтину: