— Мать? — я посмотрел на Платона.
— Слегла она, — подтвердил Шестаков. — Совсем плоха.
— Николай, послушай меня внимательно, — я наклонился к нему. — Наша цель — немецкие деньги. Те, что лежат в кассе или едут в сумке. Деньги, которые уже выданы рабочим, мы не тронем. Мы не грабим своих. Мы заберём у оккупантов.
Зорин посмотрел на меня с недоверием, но я видел, что ему хочется верить.
— Новое поступление, — заговорил он тише, оглядываясь на дверь. — Оно ещё лежит в служебной сумке немецкого сопровождающего.
— В сумке? — переспросил я. — Не в сейфе?
— Нет. Сопровождающий её ещё не сдал. Эти выплаты связаны с ремонтной летучкой Вебера.
— Вебер…
— А ещё, — продолжил Зорин, — я кое-что слышал… Немцы ищут специалистов! У них есть какой-то список…
— Что за список?
— Список рабочих, которых привлекают для летучки. Механиков, слесарей, путейцев. Они будут работать на линии.
— И для этого им платят?
— Да, — Зорин кивнул. — Им дают аванс, чтобы удержать.
— Удержать? — я не сразу понял смысл слова. — Платят, чтобы они согласились поехать?
Зорин поднял на меня глаза, полные тоски.
— Заплатят, чтобы не разбежались, — произнёс он. — А потом запрут…
— Стас, на два слова, — послышался голос Миши, и он положил мне руку на плечо. — Прям очень надо.
Я коротко кивнул, попросил дать нам минутку и вышел за дверь вместе с Мишей. На нём лица не было. Злился, и это было видно.
— Стас, думай что хочешь, но… Климов пришёл сюда по приказу Платона. Я видел, как они шушукались перед тем, как мы пошли. Я уверен: этот ублюдок не тот, кем пытается казаться.
— Я тоже вижу, что всё больно гладко, — кивнул я. — И ни Платону, ни его головорезу я не верю. И знаешь, что мне кажется?
— Ну? — буркнул Миша.
— Платон с немцем уже говорил. До нас, без свидетелей. А при мне прикидывается, будто по-немецки ни бум-бум. Хотя на дворе Лютце мы оба слышали, как он с этим самым немцем спорил.
— Тогда зачем этот Зорин?
— Платон хочет что-то провернуть моими руками, а не своими… Поэтому пока поиграем. Сделаем вид, что верим ему.
Тарасову идея не понравилась, но спорить он не стал.
Потом мы вернулись, и я задал новый вопрос:
— Где сопровождающий с сумкой?
— На хозяйственном дворе. Ждёт, пока подготовят списки к отправке.
— Охрана?
— Часовой у ворот, двое в караулке. Сопровождающий — унтер, с ним солдат, но тот больше при машине.
— Когда сдаст сумку?
— Как подпишут списки. Завтра к полудню, не раньше.
— Сколько у него денег?
— Я не считал сам, но в сумке два пакета. Марки и рубли. На выдачу аванса тридцати рабочим.
— Тридцать человек… — Семён, стоявший у стены, присвистнул.