Платон немного подумал и кивнул:
— Николай Зорин есть, бывший конторский работник. Сейчас у немцев при хозяйственной кассе считает. Но зачем тебе это?
Ну не говорить же ему, что нам нечем платить за кров. Так что я сказал проще:
— Начинать надо с малого. Пускай их группы чешут окрестности, а мы тем временем ударим по базе.
Платон кивнул, и вдруг Лютце поднял голову.
— Зорин? — переспросил он по-немецки. — Вы сказали «Зорин»?
Платон нахмурился, открыл было рот, чтобы ответить, — и тут же осёкся. А Лютце, задав вопрос, посмотрел не на меня, а на него. Быстро, будто сверялся. Платон едва заметно качнул головой.
«Вот оно что… Вы, голубчики, уже успели поговорить. Без меня».
Платон отвёл глаза, будто ничего и не было. Я сделал вид, что ничего не заметил.
— Да, — я повернулся обратно к Лютце. — Мы говорили о нём. Ты его знаешь?
— Сутулый, в очках?
— Понятия не имею.
— Если вы о нём говорили, то я его знаю. Он числится при хозяйственном дворе. Считает хорошо. Но в комендатуре его не очень любят: наглый стал, для чужака.
— Вот как, — протянул я. — Значит, ты знаешь, где лежат деньги.
— Я знаю, где хозяйственный денежный пункт был раньше, — ответил немец. — Но какой там сегодня караул и сколько денег — не знаю. Меня отстранили, я не в курсе текущих дел.
— А Вебер?
— Капитан Вебер отвечает за тыловое снабжение. Если есть крупные поступления, они идут через его ведомство.
Я задумался… Всё по итогу складывалось… слишком просто. Вот нам дали врага, который видел нас в лицо, вот они оба знают о снабженце, когда он нам нужен, и вот есть место, которое можно разнести.
— Платон, — я повернулся к Шестакову. — Где живёт Зорин?
— У жестянщика на дворе, — ответил Платон. — Это недалеко.
— Семён, Миша, — я махнул рукой. — Идём.
Лютце смотрел на меня с каким-то обречённым спокойствием.
— Ты не отпустишь меня? — спросил он.
— Я подумаю, — ответил я. — Если сведения Зорина совпадут с твоими, я, может быть, тебе поверю. А пока сиди.
Мы вышли из сарая. Антось ждал у двери — я кивнул ему, и он пошёл с нами.
Двор жестянщика находился в двух кварталах от сарая, где держали пленника. Во дворе стоял небольшой домишко, явно «покоцанный» немцами. Крыша местами была разбита, окна на первом этаже заклеены картонкой, по стенам — следы от пуль. А где-то даже старая-старая кровь. Видимо, здесь был либо расстрел, либо бой.
Мы обошли здание и упёрлись ещё в одну дверь. Платон трижды постучал и изобразил свист какой-то птицы. Какой? Да чёрт его знает. Я хоть и бывший ОБЖшник, но всего знать не мог.
Открыли нам после повторного стука. В щели дверного проёма показалось лицо, но разглядеть его я так и не смог.