— Если я тебе не нужен, — Лютце чуть наклонил голову, — убей меня. Но я думаю, тебе нужна информация, которая у меня есть. А мне нужна жизнь.
Я посмотрел на Шестакова. Платон кивнул.
— Воды ему ещё дайте, — бросил Платон. — И чтобы у двери был караул. Увидите патруль — сразу говорите.
— Да ты чего… — вскрикнул Климов. — Да он же…
— Успокойся, — отрезал Шестаков. — Убери ствол и встань у входа. Если он дёрнется — прострелишь ему ноги.
Климов с явным неудовольствием подчинился, демонстративно передёрнув затвор карабина.
Я присел на перевёрнутое ведро напротив Лютце.
— Рассказывай давай, как ты вообще сюда попал, Карл.
Лютце потёр лицо ладонями, и тут я подметил кое-что… он дрожал. Он боялся меня.
Хотя меня ли⁈
— Подполковник Бруннер, — начал он. — Этот жирный ублюдок сделал меня виноватым!
— И я так понимаю, тебе дали по голове⁈
— Нет, — немец не понял, о чём я. — Меня отстранили от дел и велели сдать оружие!
— Ты понимаешь, что он говорит? — подал голос Платон.
Я обернулся. Спрашивал он так, будто сам по-немецки ни слова не знал. А ведь на дворе Лютце, когда мы вытаскивали задержанных, Платон на чистом немецком спорил с этим самым обер-лейтенантом про приёмку узла. Я это слышал своими ушами.
Я коротко кивнул и продолжил слушать.
— … я понимал, что утром за мной придут.
— Кто?
— Комендатура. Чтобы сдать под трибунал. Ну а там в лучшем случае — на передовую. На Москву, например… Так что я сбежал.
— То есть свои теперь…
— Свои теперь опаснее русского командира, — глухо ответил Лютце. — Если меня найдут свои, я труп.
Я слушал его и думал. Внутренний конфликт. Это была полезная штука. Человек, загнанный в угол собственным командованием, был лучшим источником, чем тот, кто просто ненавидел врага.
И самое главное — он просто хотел выжить, и это делало его предсказуемым. Но ненадёжным. Слушать его стоило, а верить… тут уж точно нет.
— Платон, — я обернулся к Шестакову. — Ты привёл его сюда. Чего ты от меня хочешь?
Платон отделился от стены и подошёл ближе.
— Стас, — заговорил он. — Лютце знает систему. Он знает, как устроено снабжение, где что лежит. Мы можем ударить по комендатуре. Прямо сейчас! Зайти со стороны двора, взять Вебера за жабры…
— Нет, — жёстко оборвал я его. — И что ещё за Вебер?
— Капитан, тыловое снабжение на нём, — отмахнулся Платон. — Да какая разница⁈ Мы упускаем шанс!
— Слишком это резко и быстро, — парировал я. — Ты мне лучше вот что скажи… есть ли у немцев в Минске касса? Или какое-нибудь снабжение, но не боевое? Еда там, ценности… Они ведь явно уже прошлись по городу, как Мамай.