Спать же придётся по-очереди.
Деметы, всё-таки, тоже бритты. Могут предать.
Эйлет на мгновение похолодела от страха, предвкушения приключения, пусть это и сравнительно безопасная ночёвка, и от осознания: она, кажется, выбрала. Не ровные ряды отштукатуренных домиков, не злую тряску почтовой двуколки по мощёной дороге, не славу легионов.
Принцип, который и есть Рим. Fides et iusiurandum civitatem regunt. Она, Эйлет Флавия Курсора, пусть и происходит из бриттов, всё-таки римлянка. Для неё важнее всего верность. Та, что хранит город крепче любых стен.
Старинным золотом и желчью напитал
Вечерний свет холмы. Зардели красны, буры
Клоки косматых трав, как пряди рыжей шкуры.
В огне кустарники и воды как металл.
Максимилиан Волошин
Снова потекла под копытами Западная Агриколова дорога. Неширокая — еле двум почтовым повозкам разъехаться, ну или одной — обогнать колонну солдат, выстроенную по четыре в ряд. Повозок же было немало. Почти все пахли… неплохо, на самом деле, даже аппетитно — копчёной рыбкой. Беда, когда этот запах преследует вас милю за милей. Идёт вам навстречу рыбный обоз за рыбным обозом, перемежаясь изредка подводами с некрашеной льняной и шерстяной пряжей — ровно для того, чтобы принюхаться не получилось.
Римляне любят дары моря? Вот так выглядит — и пахнет — обеспечение крупного, по провинциальным меркам, города. Путникам приходится сворачивать на обочину, когда неторопливый обоз, запряжённый лошадьми, обгоняет едва тянущийся обоз, влекомый волами. Рёв, ржание… и, в общем, совершенно привычный для местных манёвр.
— На лошадях везут то, что портится быстро, — объясняла Эйлет смотревшей на происходящее большими и особенно круглыми глазами Августине. — То, что город будет есть прямо сейчас. Рыба там почти свежая, только слегка прихвачена солью, либо горячего копчения, а бывает и прожаренная до хруста. Испортиться она не успеет: два дня пути, и обоз доберётся от Гледемина до Моридуна.
Августина прищурилась:
— Откуда?
Эйлет вздохнула. Тяжко жить, когда книги и письма приличных людей составлены на одной латыни, отчёты и донесения — на другой, а уличный говор журчит третьей! Язык-то как бы один, но как девушке, которая большую часть жизни провела в походах персидской войны, объяснить, что помянутый на улице Гледемин это Гулад Гэмин отчётов и Гладии Гемини в описаниях Клавдия Птолемея? А яростный бритт или северянин-вотадин вообще обзовут этот порт Дайгледаем!
— От Гладии Гемини, — повторила Эйлет. — «Двумечья». Туда надо обязательно заехать! Во-первых, там правит младший брат Защитника, наварх флота Западного Берега и Ирландского моря, светлейший Рис Флавий Клотриан. Вот тот самый, благодаря которому прибрежным селениям не нужны стены, да и каланчи необязательны.