В общем, десси стали римлянами, но насколько же ирландцами они остались! Увидев настоящую живую сиду и волшебницу холмовых кровей, не тушевались — жаловались и просили помочь.

Чаще всего им было нужно вывести жирня, заговорить кожаную лодку-куррах на непотопляемость или вылечить эльфов прострел. Жаловались и на потерявших берега домовых, которые положенные подношения жрут, а помощи от них никакой, и на тилвит тег, которые на сей раз не спёрли ребёночка, а одолжили без спроса ячменной муки и не отдают.

Изгнание первого жирня Августина-Немайн наблюдала с очевидным удовольствием и интересом. К седьмому процесс приелся.

Хозяин седьмого погреба, в которое вселился волшебный оглоед — оказался зажиточным арендатором, что некогда не поленился съездить в Моридун и попросить аж целую светлейшую, сиятельную и великолепную деву сенаторского рода вывести у него жирня. Немайн и возразить было нечего, логика у него была железная: уши длинные — работай по специальности, и если ты теперь христианка и сенаторша, а не языческая богиня — тем лучше!

Человек он был вменяемый. Не требовал сделать ему хорошо немедленно и бесплатно, но заявку оставил. Мол, будете в его местах — непременно загляните, а уж он отблагодарит. Почему такому и не помочь? Вот теперь Анна и показывала ушастой августе почём обходится хлеб волшебницы с холмовой кровью в жилах.

Хозяин встретил гостей с превеликой радостью.

За прошедшие с его поездки в город недели жирень разожрался и вонял вовсе нестерпимо, а построить новое хранилище, как советовала великолепная, он так и не собрался. Зато уж всех соседей позвал! Как же, такая титулованная дама, что даже высокородной назвать — оскорбление, а заехала, уважила. Он уж и не надеялся!

Потому хозяин сыров да окороков, поклонился, сверкнул своим серебряным перстнем — с такой огромной камеей, что сразу ясно, поддельная! — да повёл сиятельную и великолепную смотреть свой запущенный случай.

Позади скромно и почтительно ступали домашние: тихая, полноватая жена и целый выводок разнополых недорослей. Эйлет заметила — кольцо у жены-то такое как и у мужа, большое, с фальшивым камнем из франкского стекла. Зато ухитрилась разглядеть — на обоих кольцах одинаковый рисунок: двое держатся за руки, а над ними парит ангел. Не сдержалась, спросила:

— Это что, сразу и печать, и обручальное?

— Ну так, значит, да, — откликнулся хозяин. — Мы как поженились, так, значит, от родительского хозяйства, значит, и отделились. Потому зачем, значит, лишнее-то? А эти колечки, значит, ещё и в церкви благословлены.