Даже то, что хлеб нужно было есть свежевыпеченным, наутро он обращался в камень, словно дрожжевой, что пролежал неделю — лишний раз подтверждало: Немайн настоящая, та самая, и хлеб именно такой, каким сиды, бывало, угощали людей. Вкусный, но недолговечный.
Теперь её даже не сравнивали со святым Патриком, Давидом или даже самой Бригитой.
Зачем? Та богиня ушла в рай, и пусть, подобно другим ангелам и святым, присматривает за грешной землёй, нет её здесь. Зато медноволосая воительница явилась к своему народу, учит и помогает… К ней можно прийти и попросить о помощи — если поймаешь на вересковых тропах.
Самую малость радовало, что про прибор, с которым умелый штурман способен прямо в море надёжно определить не только широту, но и долготу, не было слыхать ни словечка — разве про то, что сида заговорила рыбацкие и боевые корабли Диведа, чтобы не блуждали по хлябям, а добирались прямым путём домой. Оставалось только порадоваться выверту людской молвы — или ловкости наварха Риса Флавия Клотриана и его людей, сочинивших правильную, понятную для всех легенду прикрытия. Чем позже чужие прознатчики явятся за полусекстантом-полуастролябией, тем лучше.
Когда круглые дома вновь сменились прямоугольными, Августина выдохнула с облегчением.
Как позже выяснилось, зря.
В пещере угрюмой, под сводами скал,
Где светоч дневной никогда не сверкал,
Иду я на ощупь, не видно ни зги,
И гулко во тьме отдаются шаги.
Константин Бальмонт
На этот раз они сидели во вполне приличном трактире при гостинице. Луэнцин — по сравнению с Моридуном городок небольшой, но по меркам Диведа… Как Солунь по сравнению с Константинополем. Есть укрепления, есть узел из трёх государственных дорог, ещё римских, есть большая станция-мансио, последняя перед границей с Кередигионом.
Отличия, помимо размера, в том, что Моридун вырос рядом с большим фортом, а Луэнцин этот форт заместил. Квадрат сто на сто римских двойных шагов — вполне достаточен для небольшого города, но внутри, кроме административных зданий и просторного рынка, гражданской застройки, считай, и нет. Увы, дела и промыслы удобнее вести в предместьях, а форт остаётся местом общественных собраний, ярмарок и гуляний. Ещё — убежищем в случае вражеского нападения. Этакий акрополь, который местные жители ценят не меньше, чем афиняне — свой.
От такого простора даже дежурящая в качестве местного гарнизона центурия расселена не в привычных для римских фортов казармах, а уютной слободой из маленьких домиков. Над ними возвышаются склады и конюшни гарнизона, храм, общая резиденция действующих в городке коллегий — одна на всех, и та полупустая. Ещё дорожно-почтовая служба предпочла отстроиться внутри каменных стен, причём мансио выглядит солидней городской базилики: внушительное здание в три высоких этажа. Всё в камне — привозной розоватый песчаник, крыши — местный сланец, тот, что по уверениям многих хуже, чем северный, но хотя бы не сернистый. Похоже, здание построили как ещё один опорный пункт на случай, если стены падут. Цитадель внутри цитадели.