— А во-вторых, моя усадьба всего милях в пяти от этого замечательного места, — сказала Анна. — Когда ветер с юга, рыбой пахнет так, что только держись. Но у меня у самой в подвалах не одна бочка солёной трески… Зимой-то тоже пост бывает. И, в-третьих, если кто-то не пробовал здешней свежекопчёной скумбрии, пусть не рассказывает про нежную миногу, султанку и прочие далёкие чудеса!

Августина кивнула и улыбнулась.

Желание подруги заглянуть домой она, сама неприкаянная, одобрила.

Дорога становилась всё более извилистой, на смену прямоугольным жилищам бриттов-деметов всё чаще приходили круглые дома в стиле десси. Всё чаще, завидев троицу всадниц, встречные приветливо махали руками.

Этот край чуть менее трёх сотен лет назад был назначен императором Валентинианом для поселения племени бывших коннтахтских десси — в обмен на обязательство служить в береговой охране. Десси скоро крестились — и принялись смешиваться с местными бриттами-деметами и другими жителями империи, по какой-то причине пожелавшими поселиться на краю римского мира. Кого ссылали, кто приезжал в надежде найти золотую жилу или начать торговлю чёрным гагатом, огненными ониксами, сердоликами и малахитом, а то и обслуживать машины государственных фабрик и шахт и частных каменоломен или сукновален. Племя, которое некогда проиграло схватку за власть в Ирландии и было изгнано с Зелёного острова, стремительно превращалось в римлян — тем старательней, чем меньше связей с былой метрополией у них оставалось. С другой стороны, старые обычаи, сказки и суеверия они помнили и хранили. Потому для жителей Росса и Гладии Гемини что «латины», что «дикая охота» казались в доску своими, да и две служилые девицы в сопровождении белой волшебницы никакого удивления не вызывали. Римская традиция дочерей-наследниц занятно сложилась с кельтским пониманием что при надобности женщина может исполнять мужские обязанности или вообще быть главной в роду — и на несколько коротких столетий породила феномен женской службы, в том числе и военной.

Августина как-то раз прикрыла голову и напророчила, что если не помешают, то не пройдёт и тридцати лет, как всё это закончится, Церковь примет соборное решение и воинскую службу для женщин запретит. Якобы — из уважения и заботы.

Заодно дамы и всех остальных должностей лишатся. Не сразу, не все, понемногу… Но это означало, что если Эйлет сможет унаследовать отцовскую должность, то уже её дочери останутся обычными мужними жёнами. Ну, может торговлю заведут… Если и это не запретят.

— Право вырастает из древков копий, — невесело процитировала непонятно кого Августина, и погладила на сей раз не косу, а рукоять своей спаты. Тоже источник права.