И то, что эта тварь трепала своим паршивым ртом, только сильнее разозлило.

– Чернобор, отойди от меня, – просит Ника, но отводя от меня взгляда. – И лучше успокойся за дверью, а я пока соберусь.

– Успокойся за дверью, – повторяю за Никой и снова закипаю.

Вроде же только успокоился. Она жива, здорова, даже работает. Рожать скоро, а она работает. Да и кому рожать? Меня Дикая игнорирует полностью, отписываясь тупыми сообщениями, а её удочки, что я папаша, только раздражают.

Беру Нику за руки и тяну на себя аккуратно, а ведь у меня сейчас желание дёрнуть её вверх, развернуть раком и оттрахать, чтобы забыла имя своё.

– Давид, – шепчет напряжённо Дикая.

– Вот скажи мне, какого хера я должен делать всё для того, чтобы тебе было комфортно, а ты даже не можешь позвонить? – злюсь я. Не могу сдержать себя.

Понятия не имею, почему меня так рвёт. Хотя нет, имею. Я не смогу без этой… и не назовёшь её так больше. Но какая же она сука!

– Чернобор, у нас с тобой всё слишком сложно, не находишь? – нервно дышит Ника, пытаясь отстраниться. – У нас идеален только секс, но на нём мы уже катались и никуда не приехали. Ну разве что я приехала.

– Куда ты приехала? – хмурюсь я. – Ты же ничего не говоришь мне. Даже не можешь прямо сказать, чей киндер у тебя в животе! – взрываюсь я.

– Мой, – тихо, но уверенно отвечает Ника, и снова вижу ту, что сносила мне башку несколько лет. Леденеет на глазах.

– Блядь! – выкрикиваю и сжимаю её щёки. Смотрю в эти ведьмовские глаза и хочу убить, но никому не отдам.

Снова прикрываю глаза, а Дикая дёргает головой.

– Пусти меня, Давид, – просит она. – Вот поэтому я ничего не говорю. Никому и ничего доказывать я не собираюсь. Ты на меня зачем досье собирал? Всё узнал? Что ещё хочешь? – вопрос за вопросом, и мне хуёво от них.

– Я тебя, блядь, хочу! Тебя! А ты… да рыба в морозилке теплее! – ору я. – Я, сука, морду бью Камневу, а ты здесь прохлаждаешься.

– Что ты делаешь? – Ника замирает, напрягается, и снова руки на живот лезут, но сейчас он прижат ко мне, и я получаю хороший такой тычок по прессу. – Кому ты морду бил, Чернобор?

– Я не умею красиво говорить, мне это не нужно. И никогда не было нужно. Для меня бабы – это секс и удовольствие, а ты, сучка, во мне что-то сломала, – рычу я.

– Пошёл ты нахрен, идиот, – всхлипывает Ника и зажмуривается, а по её щеке скатывается слеза.

Как маньяк, склоняюсь и слизываю её.

– Прости, – выдыхаю я в её губы, что дрожат. – Ника, родная, прости. Я…

– Мне не нужен мужик для секса, Чернобор, – хрипло говорит Дикая, но в глаза не смотрит. – Я такого могу найти где угодно, и не нужно будет тратить нервы.