Я наблюдаю за всем этим и вообще не понимаю его. Где вот это всё холодное безразличие? Где тот Чернобор, что остался в моих воспоминаниях? Я такого не знаю. Я даже не представляю, как относиться.
– Говори, куда ехать, – Давид соображает спустя минуту молчания.
– О нет, – хмыкаю я. – К себе я тебя не повезу, ты мне там точно не нужен.
– А кто нужен, Дикая? – Чернобор поворачивает на меня чернеющий взгляд. – Другого не будет. Никого и никогда.
– Поздно ты сообразил, – нервный смешок сам срывается с губ. – У меня уже есть тот, кого я буду любить всегда. И только он занимает главное место в моей жизни.
Ноздри Давида расширяются, взгляд становится сумасшедшим, скулы напряжены так, что лицо выглядит как неживое.
А мне так смешно становится. Смотрю на него прямо, накрываю руками живот и поглаживаю. Растягиваю губы, надеюсь, в довольной улыбке, а вот Чернобор начинает соображать, в чём дело.
Ох, сынок, я надеюсь, ты будешь не такой тугодум, как твой папаша.
– Дикая, либо ты говоришь, куда тебя везти, либо мы едем прямиком в аэропорт, – уверенно заявляет Давид выдыхая.
Через полчаса мы с Чернобором сидим на веранде мадам По и едим вкусный суп. Мадам По, конечно, не нравится Давид. Она уже пару месяцев усердно сватала меня своему племяннику, но нет.
Мы не разговариваем особо, но я и не хочу разговоров. Давид сидит рядом, поправляет подушку под спиной, пододвигает тарелку, спрашивает, как я себя чувствую, но с каждым действием этого брутального мужика, который сейчас вообще не похож на себя, мне становится не по себе.
А вечером, когда солнце уже начало клониться к закату и Давид пригласил меня погулять, я не выдержала.
– Я так не могу, – произношу нервно. – Что тебе нужно, Чернобор? Что?! Скажи мне и проваливай.
– Тебя, – уверенно ответил Давид, дёргая меня на себя и сжимая в объятиях. – Вас.
– Это не игра, Давид, – выдыхаю я нервно. – Назад ничего не отмотаешь. Всё может идти только вперёд. Ребёнок – это не тот, кому можно будет вызвать такси среди ночи и сказать, что перезвонишь. Понимаешь?
Думала, расплачусь, но нет. На удивление, голос даже не дрожит.
– Понимаю, – кивает Чернобор, но из объятий не выпускает. – Замуж за меня выйдешь?
Самолёт заходит на посадку, и ощущения не из приятных. Всё же врач, что вела мою беременность, не рекомендовала мне перелёт, но противопоказаний нет.
А ещё я понимаю, что дома уже осень, и мне теперь предстоит адаптация. Я слишком расслабилась с постоянным солнышком и океаном под боком.
– Тебе нехорошо? – Чернобор спрашивает тихо, склоняясь к уху.
– Не разговаривай со мной сейчас, – фыркаю на него.