Это когда ты открываешь сердце, которое, казалось бы, уже и не умеет любить. Но там, за закрытой плотно дверкой, целый мир. Сад, который погибал без того, кто эту любовь пробудил.
И даже без уха меньше любить его не смогу. Он ведь мой. Сам сказал. А я его.
***
Во рту такое чувство, будто из лужи пил. И это уже неделю. Чувствую себя калекой. Но живой. И Ника жива. Моя девочка.
Моя. Хотя всё равно буду наказывать, чтобы больше никогда не рисковала собой. Никогда!
Я, когда услышал её голос пять дней назад, чуть не сдох снова. Вероятно, мне нужно было пройти всё это, чтобы понять, насколько я конченый мудак и как не ценил то, что было под носом столько лет.
– Ну что ты, царь морской, как себя чувствуешь? – в палату входит Стальнов, как всегда, с довольной рожей.
Каждый день здесь. Бесит уже безмерно. Я хочу к Дикой, хочу к своему сыну.
У меня родился сын!
– Слушай, Дан, ты же можешь сделать так, чтобы меня домой отпустили, – говорю Стальнову. – Выручи.
– О нет, – ржёт он. – Тебе домой можно будет только тогда, когда врачи скажут, что ты здоров. Поверь, это ради твоего же блага. Ягодка моя первая на очереди настучать тебе по больной голове и второе ухо оторвать.
– Ой, всё, заткнись! – огрызаюсь я.
Да, как оказалось, Ника выстрелила, а эта тварь и не собирался никого оставлять в живых. И Дан выстрелил. И только поэтому рука дёрнулась у Марата, отстрелив мне часть уха и оставив без барабанной перепонки.
Тварина! Сдох, но покалечил.
– Давай, ты как-нибудь сам разберёшься со всеми баб… женщинами, – останавливаю сам себя. Больше никаких баб. Только настоящая женщина выйдет против больного ублюдка, со схватками и ружьём наперевес. – А я хочу к своей женщине и к своему сыну.
– Хоти, – улыбается Дан довольно. – Это тебе стимул, чтобы слушать врачей и идти на поправку. Ты крови, помнишь, сколько потерял? – спрашивает Стальнов, а я киваю. – Вот и молодец. И то, что в тебя всадили три пули, тоже, надеюсь, помнишь. А генерал советовал тебе ещё побыть здесь. Для подстраховки.
– Ты мне расскажешь, что вы там крутите? – задаю вопрос, ответ на который не могу услышать уже несколько дней.
– Выводим и тебя на путь истинный, – хмыкает Дан. – А ещё я поймал крысу, которую нужно было убирать, а не отпускать. И светит этому твоему другу пожизненное. Но на зоне он долго не протянет. Такие быстро исчезают.
– Нужно было мне его оставить, – рычу я.
– У меня был вариант получше, – скалится Стальнов. – Нике Михайловне его оттащить. Но она – мать кормящая, так что мы взяли всё в свои руки и решили казнить так. Да и козёл отпущения нужен.