А на прощание епифаньцы рассказали, что до Упы «есть короткая дорога», и один из них даже вызвался нас по ней проводить. Честно говоря, я — выслушав объяснения местных, насчет того, что дорога окажется короче — сильно засомневался, но тут, скорее, речь шла не о километраже, а о скорости перемещения: все же идти по лугам вдоль реки действительно было проще, чем через лес. И вот насчет скорости перемещения епифаньцы точно не ошиблись — но внезапно мое путешествие прервалось: «сопровождающие меня» котики вдруг оба спрыгнули с плеч моих на землю и уселись, всем видом показывая, что дальше они никуда идти не намерены. И на меня смотрели так, что было ясно: они вообще не понимают, почему и зачем я собираюсь отсюда куда-то еще идти…
Я внимательно огляделся и до меня кое-что дошло: местность, конечно, очень сильно изменилась, но вот тот холмик на противоположном берегу мне показался знакомым. Очень знакомым — а еще говорят, что котики плохо видят! Может быть и не так хорошо, как люди, но вот с географией у низ дела обстоят точно лучше всех: они как-то определили (или чем-то почувствовали), что именно здесь они прожили много счастливых лет. И что именно на этом берегу младшая их угощала вкусной рыбой и свежим мяском, а я вот там ловил им лягушек…
Уж не знаю, что на меня нахлынуло… наверное, все же «эти» мне что-то такое «прочувствовали» — но я точно знал, куда мы пришли. Вон там, за куда-то пропавшей излучиной реки, у нас был выстроен угольный карьер, в той стороне у нас были поля, на которых выращивался мятлик и рожь, а дальше стояли мои «железные печи». Я закрыл глаза и буквально «увидел» стоящие вокруг здания моей прежней «Столицы», дорогу, по которой младшая, нацепив на себя все оружие, которое смогла найти, побежала на помощь «жителям 'станции», на которую напали «дикари»… А когда открыл глаза, увидел сидящих у моих ног котиков, которые смотрели на меня с откровенным недоумением:
— Мы уже пришли домой, а дом-то где?
— Зверики, мы сейчас пойдем в другой, старый наш дом, — пообещал им (да и себе тоже) я, — но мы точно вернемся и снова здесь построим дом. Наш общий дом… и наш город. Столицу новой империи, империи котиков. И именно здесь вы проживете остаток жизни в мире и спокойствии…
Больше всего я боялся, что Тимка и Таффи просто не дождутся нашего переезда, но они так и оставались бодрыми и веселыми. И Таффи успела еще два раза котят принести — успела до того, как выстроенный в Столице корабль привез откуда-то с юга нескольких овец. А овец я встретил уже в новом доме, на постройку которого ушло почти пять лет. Конечно, дом можно было и побыстрее выстроить, но в новой Столице не один дом строился: там и печи (и для выплавки железа и для обжига извести) были поставлены. И довольно много домов для рабочих, а так же очень немаленькая верфь. А еще — водонапорная башня (правда, воду в нее качал выстроенный рядом с рекой ветряк, до паровых машин я пока не добрался). Но сам я в Столицу перебрался уже через год, выстроив для начала небольшой одноэтажный домик. Перебрался с Тимкой и Таффи, а Дон и Лен переезжать не захотели. То есть «насовсем переезжать»: все же они по очереди ко мне в Столицы приезжали и «несли дежурство» месяца по четыре. Но меня это вообще не напрягало: я занимался строительством империи. Могучей империи и даже сытой: вдоль Дона на заливных лугах много травы росло и там коровкам и овечкам жилось очень сытно. А сытая овечка — это и мяса много, и шерсти, да и коровки в плане прокорма населения не отставали. А еще удалось довольно быстро на Дону и поля расчистить, на которых землю можно было пахать и на коровах. К тому же Дон (в смысле, река) народ и рыбой очень неплохо снабжал, так что угроза голода практически исчезла. А вот народу в «новой империи» прибавилось много, и не только за счет новорожденных детишек: откуда-то постоянно новые племена приходили. А так как в московских племенах… в Московском региона детей в школах уже обучали всерьез и умеющих считать подростков набралось достаточно, я провел «перепись населения» и теперь знал, что в «империи» народу жило чуть больше тридцати тысяч человек. Довольно сыто жило, и вполне себе счастливо. И с каждым годом все должны были жить еще счастливее.