Насчет лопаты не знаю, а вот железный топор имел одно существенное преимущество перед стальным: его можно было наточить даже с помощью обычного камня. Не известняка, конечно, но вот с помощью того же песчаника — он в качестве «точила» тут годился. Я вспомнил, сколько трудов у меня тратилось на заточку топоров стальных… впрочем, стальной точить все же требовалось куда как реже. А как добиться того же с топорами железными, я в принципе знал — просто пока руки до этого не дошли. А еще больше «не дошли» до этого нынешние кузнецы, но народ и переселялся поближе, чтобы кузнецы из племен побольше знаний «у котиков» набрались.

Однако основной причиной переселения двух племен «к котикам поближе» стало то, что все эти люди искренне считали, что «котики их зимой хорошо кормить будут», а мне такая постановка вопроса совершенно не нравилась. И «котики решили», что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, так что все переселенцы вкалывали у меня как… как рабы на галерах, вот. Тем более «объектов приложения усилий» было достаточно, чтобы все вообще по двадцать пять часов в сутки трудились: тут и грибы собирать и сушить нужно было, и ягоды всякие, и прочие «дары природы». Но это все же занятие больше для женщин и детей — а мужчины у меня вкалывали больше «на стройках коммунизма». Первобытного коммунизма, но уж какой есть. И у меня даже сложился небольшой коллектив, занимающийся пилкой сосновых досок: все же как раз сосновые доски мне много для чего требовались. Сосен вокруг было на удивление мало — однако ели, которых было дофига, для моих нужно все же годились не очень: слишком уж много там сучков попадалось. Впрочем, елки мужики тоже пилили: из еловых досок тут народ (опять «по указанию котиков») себе что-то вроде кроватей мастерил. Даже скорее не кроватей, а нар, но на них всяко лучше зимой спать, чем на ледяном полу, да и летом тоже лучше…

Но меня, по большому счету, удобство спанья соседей волновало очень мало… волновало, и довольно сильно все же: из примерно сотни переместившихся на берег Чермянки баб примерно треть была беременными. И за лето большинство из них «от бремени разрешилось» — а, как я помнил «по прошлому разу», младенцы мерли главным образом в первую зиму жизни. То есть большинство их тех, кто помирал, не дожив и до года — но пока что их больше половины так успевало проделать! И помирали даже не с голодухи (хотя и такое редкостью не было), а от вульгарной простуды — а вот если этим младенцам сделать уютные теплые люльки, то многие из них получат шанс и выжить. У них и без того вариантов помереть в детстве более чем хватит, но зачем же усугублять-то? Не будем усугублять, тем более что и без того много младенцев на свет появлялись уже… неживыми.