Все пятеро не могли, но не могли лишь поначалу. И как раз поначалу они не совсем понимали, почему работа по выделке стали началась со строительства «угольной» печи: сами они уголь для свое металлургии вообще просто в кострах жгли, и не сказать, что углей у них получалось много меньше, чем у меня, даже больше: в костре-то видно, когда очередная деревяха превратится в уголь, и ее тут же люди вытаскивали и гасили, пряча в горшок с крышкой. А в моей угольной печи половина потенциальных углей сгореть успевала — однако из нее получалось и много смолы, для металлургии очень не лишней. И вот когда я в своей уже «железной» печке получил крицы из толченой руды (то есть, можно сказать, из «не заслуживающей внимания мелочи»), и крицы у меня получились по нынешнему времени просто «громадные», народ потихоньку начал понимать, что «в этом что-то есть». Ну а когда я попросил их заняться уже «традиционной работой»…

Чтобы заниматься ковкой, нужна наковальня. И сейчас в качестве наковальни кузнецы использовали в основном большие камни. Что было полностью объяснимо: я же прекрасно помнил, каких мучений мне стоило изготовить первую мою даже не наковальню, а наковаленку, и сколько лет на это было потрачено. А тут я предложил кузнецам (всем пятерым, к первым двум еще коллеги и соседних деревень как-то быстро присоединились) вытащить мою стальную литую наковальню из сарая и поставить ее под навесом, изображавшим кузницу. Ну, пятеро мужиков с веревками (крепкими, конопляными) наковальню на место легко поставили — но сам факт ее существования поверг в общем-то крепких и умелых мужиков в какой-то религиозный экстаз.

Ну а затем началась «технология»: цементация железных тонких пластин в глиняных «ванночках», затем изготовление из них небольших (и уже «почти стальных) заготовок. И первым стальным изделием 'в новой жизни» у меня был изготовлен небольшой пробойник, а вторым — серп. И серп у меня очень вовремя получился: как раз во второй половине августа уже и «хлеба созрели», так что у меня и «уборочная» прошла, я считаю, с большим успехом — но на время страды, понятное дело, обучение у меня прервалось. То есть я уже в кузнице не пыхтел, а кузнецы вообще как бешеные там всякое ковать бросились. Но они не серпы ковать стали: сообразили, что на текущий год это занятие уже несколько поздновато стало, так что они для себя стали ковать стальные молотки и кувалды, имея в виду к «следующему сезону» и собственные деревни столь удобным и качественным инструментом обеспечить. Потому что сейчас молоты у них были железные, и их надолго не хватало: бойки довольно быстро все же плющились, и их постоянно требовалось заменять на новые — а мои, стальные (я им не сказал все же, что у меня они вообще литые были) после целого сезона в кузнице все еще оставались «как новые». Ну и пробойники, чтобы в молотках отверстия для ручек проделывать, тоже для них оказались вещами очень не лишними.