Виктор вёл нас уверенно, игнорируя утоптанные дорожки. Шли в этот раз дольше обычного, видимо, рядом не было ни одной подходящей деревни или Виктор не считал, что они нам нужны.

На одном из коротких привалов, случившихся ближе к вечеру, Сирень отвела мужа в сторону и перекинулась с ним парой слов. Он сначала покачал головой, но потом жена смогла его в чём-то убедить.

— Сегодня заночуем в деревне, — сказал он. — Не в трактире, но хоть с крышей над головой. Через час будем там.

Я мысленно перевёл дух. Ночевать в лесу снова совсем не хотелось, а если в той деревне будет баня или хотя бы корыто с горячей водой, я буду счастлив.

Когда Виктор вывел нас на широкую тропинку, мы сразу же повстречали мужичка с охапкой хвороста.

— Добрый день, — накинув капюшон поглубже, обратился к нему Виктор, — а вы не подскажите, где тут ближайшая деревня? Мы сбились с пути и хотели бы заночевать под крышей.

— Знаю, отчего б не знать, — бодро ответил он. — Поможете донести поклажу, у меня и ляжете.

Он внимательно нас оглядел и остановился на Адель, которая жалась к матери. Взгляд мужичка вдруг потеплел, и на губах мелькнула улыбка.

Быстро скинув хворост мне в руки, он шустро засеменил по тропинке.

— Я же один уже давно живу, старуха моя померла, дети все разъехались. Дом хоть и небольшой, но места хватит. Выделю угол.

— А помыться можно будет? — спросил Виктор, глянув на жену.

— Конечно, ток дрова нарубите, да воды натаскайте. А то я стар для такого.

От этих слов у меня всё тело зачесалось. Привык каждый день душ принимать, да в горячей воде плескаться. А тут вторые сутки из штанов не вылезаю. Всё же, как быстро начинаешь ценить блага цивилизации, когда их нет.

До нужного дома, а точнее сказать, хлипкой хибары, мы дошли минут за сорок. Кривой забор, покосившаяся крыша, сорная трава до пояса — если бы мужичок не зашёл уверенно во двор, я бы решил, что тут никто не живёт уже лет десять.

Мужичок представился Армеем, показал все удобства, которых тут не было, и наши спальные места. Точнее, две здоровенные лавки, что мы отдали матери с ребёнком. Мне же и Виктору, как мужчинам предстояло лечь на пол. Перспектива не самая приятная, так что переглянувшись, приняли единогласное решение спать в сарае, что приютился позади дома.

Армей рассказал, где можно взять воду, и где найти топор для дров, а сам куда-то смылся, с крайне загадочной улыбкой.

— Вы не боитесь, что он нас сдаст за ломоть хлеба? — спросил я Виктора, который уже брался за чурбачки.

— Нет. Не факт, что он нас вообще узнал, да и знает о том, что нас ищут, деревня-то на отшибе. Да и коль так, то есть ещё одна сторона медали. Он хоть и одинокий, и денег у него нет, но под козырьком дома висит плашка с битвы, что гремела здесь семнадцать лет назад. Плюс ранение у него в спину, поэтому и ходит так. И он точно понял, что я тоже на войне был. Такое с ходу увидеть можно по тому, где и как у меня меч на поясе висит. Это боевое братство, что дороже кровного. А такие люди ценят честь куда больше денег и даже жизни. Так что здесь мы в безопасности.