— А где твоя мама? — спросил я Адель.

— В лес пошла, что-то ищет там, — пожала плечами она, — говорит, нужно тебе помочь.

Убедившись, что я окончательно пришёл в себя, Виктор завернулся в плащ и мгновенно уснул. Всё же мировой мужик. Надеюсь, он не ушёл в спячку на сутки.

Сирень появилась нескоро. Мы с Адель уже успели сделать десяток корабликов, накормить ягодами медведя, которого, как я выяснил, звали Беня, и нарисовать несколько домиков тонкой палочкой.

Я всё хотел расспросить её про семью, но решил, что разумнее говорить об этом с её родителями. Едва я об этом подумал, из леса вышла Сирень, вся перепачканная в земле и с листьями в светлых волосах.

Она разложила свою добычу на траве и тщательно всё помыла. Потом пришёл черёд котелка и миски. Я следил за тем, как ловкие пальцы магини аккуратно разрывают и разминают зеленушку. В воздухе поплыл приятный аромат мяты и, кажется, знакомо горький, ромашки. К этому добавилось ещё что-то пряное, а потом всё это забило мне нос, и я оглушительно чихнул.

Виктор приоткрыл глаз, убедился, что на нас никто не напал, перевернулся на другой бок и снова заснул. А Сирень тем временем продолжала колдовать над зелёной кашей, в которую превратились растения.

Она одной рукой держала котелок, разогревая его до нужной температуры, а второй осторожно помешивала. Я не мог оторвать взгляда и даже машинально считал её движения.

Три в одну сторону, четыре в другую. Алхимия в натуральном виде!

Адель же это всё не очень интересовало, и она общалась с медведем, забыв про нас. Отвлеклась, только когда над котелком появились разноцветные искорки.

Она скривила нос, что-то сказала матери, но та покачала головой и кивнула на меня.

— Мама говорит, что это поможет тебе, — обрадованно сказала Адель и снова убежала к ручью.

Едва котелок остыл, Сирень разбавила варево водой, перелила в миску и протянула мне. Приняв её со всей важностью момента, я принюхался к зелёной каше.

— Ну, будем считать, что это элитный смузи за очень много денег, — подбодрил я себя и пригубил. — Боги, какая гадость!

На вкус это напоминало горькую таблетку от головной боли, смешанную с кинзой и политое сверху отваром из рыбьих потрохов. Куда же подевался приятный запах мяты⁈

Сирень строго на меня посмотрела и махнула рукой.

— Да понял я, понял, — поморщился я, зажал нос и проглотил всё содержимое миски.

Тёплое, вязкое месиво отчаянно не хотело падать в желудок, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы оно прошло по пищеводу.

— Меня сейчас стошнит, — проворчал я, прижимая ко рту кулак.

— Держи в себе! Не смей исторгать из себя моё зелье! — грозно сказала Сирень. — Это всё испортит!