Зеркальный сказал.

Джереми осмотрел её, взяв за подбородок, покрутил голову, сказал открыть рот.

Потом, приподнял футболку.

Маше стало неловко, и футболка, и бельё были старыми, застиранными.

— Годится. Беру, — Джереми смотрел на Зеркального.

Тот кивнул, отвёл руку, растопырив ладонь. Хлопнулись ладонями, Зеркальный приобнял Машу:

— Слушай старину Джереми, держись меня, и всё будет как надо, чикита. Ты знаешь где меня найти.

И — исчез.

Маше стало немного страшно, но пузырьки веселья, забивавшие всё остальное, ещё плясали в её голове, от них всё ещё сладко ныло в паху.

— Делаешь что говорят. За приват — доплата. Нал отдаешь весь. Потом тебе отслюнявит старшая. Карта для пополнения есть?

У неё была, но ограниченная — баззи. Она так и сказала.

— Значит, буду твоему коту отдавать, сами там решите.

Кот — это Зеркальный же, сообразила она.

Хорошо. Лучше, конечно, чтобы Сатик получал.

Но он будет ругаться, что она в такое место пришла.

Сама разберусь. Это моё дело.

Джереми щёлкнул пальцами, поманил кого-то.

Рядом появилась девушка.

Одетая. Топик, короткая юбка, открывающая сильные ноги танцовщицы. Прозрачные, словно изо льда, туфли на шпильках.

Темноволосая, полногрудая.

Глаза томные, движения неторопливые.

Подошла, выдула розовый пузырь бабл-гама.

— Новенькая?

— Давай, быстренько расскажи ей, в чем дело, стажировка по минимуму. Для начала выпусти к кому-нибудь из тихих…

Полчаса спустя она вышла в зал.

Прозрачные туфли, которые ей оставила сменщица, чуть жали.

Хотелось прикрыться, но Жасмин — темноволосая начальница, сказала, что нельзя.

— Тебе за что платят-то? Чтоб мужики пялились. Вот и делай, чтоб пялились. Остальное — по отдельной таксе, сначала меня звать будешь.

Сердце бухало.

Она упрямо тряхнула головой, услышала голос проповедника из телевизора.

— Господь дал каждому из нас великий дар — тело, которым мы можем распоряжаться сами и зарабатывать им деньги. Что бы вы ни делали, вы делаете это своим телом, значит, это деяние благословлено господом и служит славе его и вашему заработку! Нет постыдного в трудах телом своим!

Она приободрилась и выпрямилась.

Пусть пялятся.

Может, и стоило трахнуть ту официантку, размышлял Хуц-Ги-Сати, наблюдая, как мрачные мужики в засаленных комбинезонах на голое тело сноровисто выгружают коробки из его фургона.

Вид у них был такой, что он время от времени незаметно трогал внутренний карман жилета. Пушка была там.

Честно говоря, большой уверенности это не придавало.

Адрес оказался бетонным боксом на окраине городка.

Город выглядел так, словно по нему сначала прошлась эпидемия чумы, потом война, и всё это заполировали зомби-апокалипсисом.